Уравнение с тремя неизвестными

 – Я вернулся домой и лег спать, понимая, что Гелена отчего-то очень расстроена. Я прислушивался к звукам из ее спальни. Думал, стоит ли пойти ее успокоить или лучше оставить одну. Она творческая натура, у нее бывают перепады настроения, я привык с ними считаться.

– Да ты ни с кем не считаешься, кроме себя, – презрительно вставила балерина.

– Ти-хо! – остановил вновь грозящую вспыхнуть перепалку Бекетов. – Продолжайте, Петр Петрович.

– По раздающимся звукам я вдруг осознал, что Гелена собирается ускользнуть из дома.

– Зачем?

– Я вдруг подумал, что Гелена изменяет мне не с Эдом, а с его сыном.

Лена вздрогнула, потому что тоже подозревала именно это. Гриша вздрогнул тоже, на лице его отпечаталось странное выражение, которое она не смогла считать.

– И что было дальше? – Следователь демонстративно не замечал ни вздрагиваний, ни стонов.

– Я сидел в кустах и оттуда смотрел, как Гриша скрылся в доме. Он довольно быстро вышел обратно, сел в свою машину и уехал.

– Сколько минут Григорий Киреев провел в доме? – быстро спросил Бекетов.

Волков пожал плечами.

– Я не засекал время. Недолго. Минуты две, может, три.

– Я же говорил, что зашел в дом, взял в прихожей барсетку и тут же вышел, – не выдержал Гриша.

– А я, молодой человек, не с вами разговариваю. Петр Петрович, окна в доме горели?

– Что? Нет. В основной части дома окна были темными. Горел лишь свет в верхней части галереи. Там, где на втором этаже круговой коридор со спальнями.

Так, значит, в начале второго ночи Эдик не спал. Почему? Ждал убийцу? Но кого именно? Гришу? Гелену? Или еще кого-то?

– Дальше.

– Гриша сел в машину и уехал.

– Калитка, получается, была не заперта? Или ваша жена открыла ее ключом?

– Нет, она была открыта. Видимо, Гриша, уходя, не захлопнул ее.

– Почему, молодой человек?

Киреев-младший покачал головой.

– Случайно. Она у нас с доводчиком, всегда закрывалась сама, но в последнее время стала заедать.