Уравнение с тремя неизвестными

Та, забрав свой шарф и отужинав, почему-то не торопилась уходить, а с удобством устроилась на диване, лениво участвуя в общей, ни к чему не обязывающей беседе. Говорили про воспитание в дворянских семьях. Тема эта каким-то образом всплыла в ходе рассказа про Токменевых, которые рано осиротели и оказались на попечении дядюшки, брата матери.

– Так-то этот адвокат Леонтьев – порядочный человек, – сказал Леонид Кисловский. – Не бросил сироток на произвол судьбы, взял к себе в дом, няню нанял, кормил, поил.

– Леня, ты не понимаешь! – всплеснула руками его жена. – Этот случай как раз наглядно демонстрирует результат того равнодушия, которое на самом деле испытывали дворяне к детям. Ты сам-то вдумайся: двух несовершеннолетних детей, тринадцатилетнего подростка, находящегося в разгаре пубертата, и десятилетнюю девочку, совсем еще крошку, отселили в отдельный флигель.

Лена заметила, как на этих словах вспыхнули малиновым цветом щеки Павлы. Ну да, речь шла об ее далекой прабабке. Но теперь, через сто с лишним лет, Павла сидела в бывшей гостиной Лизы Токменевой на равных, как жена хозяйского сына и будущая хозяйка этого дома.

– Катя, не говори глупостей, – отмахнулся Кисловский. – Во всех дворянских семьях взаимоотношения выстраивались таким образом, что ребенок любовь и внимание своих родителей должен был еще заслужить. Даже если бы эти мальчик и девочка не стали сиротами, их жизнь все равно проходила бы совершенно отдельно от родителей, личное пространство которых тогда не принято было нарушать.

– Все равно. Бедные сиротки.

– А мне вот больше интересно, как в 1918 году Лиза Токменева умудрилась родить ребенка, – задумчиво проговорила Нина.