Уравнение с тремя неизвестными

– Но тогда было логичнее убить нас с Леной, – мягко сказал Дорошин.

– Нет. Не логичнее. Он увидел картину и меня в одном месте и понял, что Эдик может что-то заподозрить. Ну поймите, Вадим – самый вероятный подозреваемый. Только он является связующим звеном между Рыбинском, этим домом, двумя портретами и двумя смертями.

– Да. Он является связующим звеном, – согласился Дорошин. – Вот только я не уверен, что единственным. Есть что-то еще. Вернее, кто-то еще. И знаете, что создает Горелову почти стопроцентное алиби?

– Что?"

"– То, что именно он передал нам рассказ своей матери о Петре Токменеве.

Нина замотала головой.

– Рано или поздно вы бы все равно это узнали. Съездили бы в Рыбинский архив или попросили Бекетова выяснить. Он не мог скрывать это слишком долго, а рассказав, просто отвел от себя подозрения. Так же как и тогда, когда подарил нам портрет Петра.

– Возможно, вы и правы, – ответил Дорошин, подумав.

– Я? Почему? – удивилась Нина.

– Потому что ваш сын – следующий потомок. И вы теперь об этом знаете.

Глава пятая

Следователь Бекетов ко всему, что рассказал ему Дорошин, отнесся с максимальной серьезностью. И версию, что корни убийства уходят в далекое рыбинское прошлое, одним махом опровергать не стал, за что Дорошин был ему благодарен.

– Мы и настоящее со счетов не списываем, прорабатываем все версии, – ответил на высказанный респект следователь. – Просто я сам знаю, как это бывает, когда мирно висящее на стене несколько десятков лет ружье неожиданно стреляет. Я в результате таких вот событий, истоки которых в шестидесятые годы прошлого века уходят, женился.