Уравнение с тремя неизвестными

Екатерина стояла, зябко кутая плечи в замысловатую вязаную шаль.

– Какой ужас, какой ужас, какой ужас, – монотонно, на одной ноте повторяла она. А потом резко повернулась к Татьяне: – Вы не можете оставаться в этом доме. Это небезопасно.

– И где же мне, по-твоему, жить? – усмехнулась Киреева.

– Я с удовольствием приму тебя у себя.

– Со всей оравой? Да и ремонт у вас идет.

– Орава может вполне сама о себе позаботиться, – довольно резко ответила Кисловская. – А тебя я приглашаю. Если тебя пугает ремонт, то могу тебя успокоить.

– Отпуск? – Татьяна хоть и слабо, но все-таки удивилась.

– Ну, не отпуск. Их позвали на какой-то срочный объект. Работы немного, а деньги хорошие. Я согласилась их отпустить на неделю. Зачем ссориться?

Подробности соседского ремонта Татьяну сейчас интересовали меньше всего.

– Мы обсудим, – серьезно сказал Дорошин. Лена с удивлением посмотрела на него. – Вы пока идите домой, пожалуйста.

Убедившись, что тушить больше нечего, уехали пожарные, сообщив, что утром в дом наведается пожарный дознаватель.

– Я согласна с Кисловской, – начала Лена. – Здесь не надо оставаться. Гриша и Павла могут уехать домой. Вадим тоже. Мы с Витей в состоянии снять гостиницу. Надо только подумать, куда переселить Татьяну и Марию Николаевну с Никитой.

– Мы тоже в состоянии снять гостиницу, – с достоинством сообщила пожилая женщина.

– Не надо ничего снимать, – с некоторой досадой вмешался в разговор Горелов. – Пока не выпишут Нину, да и после тоже Мария Николаевна и Никита могут пожить у меня. Вы с Виктором тоже. И Татьяна. У меня большой дом. Места всем хватит. Да и охрану к Никите приставить будет нелишним. Не нравятся мне все эти разговоры про его сходство с портретом.

Значит, бизнесмен тоже думал о том, что мальчику, как потомку Петра Токменева, может грозить опасность.

– Я никуда не поеду, – твердо заявила Татьяна Киреева.

– Мама! Это же опасно, – выдохнул Гриша.

– Таня, ты понимаешь, что дом подожгли именно для того, чтобы выкурить нас всех отсюда? Если он останется пустым, то его наконец-то можно будет обыскать без помех и найти этот проклятый клад. – Дорошин вздохнул."

"Лена снова почувствовала, как у нее чешется и колет за грудиной. Как будто мурашки бегают.