Управдом

Мальцев их колол почти месяц, потом передавал дело в суд, и вот только на прошлой неделе взрослым дали по пять лет, а мальчонку в колонию отправили. И то только потому по более суровой статье не пошли, что эта троица никого не убила, одна жертва, правда, задохнулась, но тут уж умысла не доказали."

"Банда, о которой говорили следователь и субинспектор, свидетелей не оставляла, зато трупов — с избытком. Почерк налетчиков позволял считать, что действуют одни и те же люди, целью бандитов были семьи с достатком, убивали всех подряд, женщин, какие помоложе — насиловали перед смертью.

Не оставляли в живых даже детей, тех, правда, без жестокости убивали, аккуратно перерезали горло ножом. Огнестрел банда не использовала, предпочитала топоры и ножи, работала чисто, без следов, и вот только на последнем налете прокололась — нашли сыскари ножичек с пальцами, которые никому из домашних не принадлежали.

В уезде банда объявилась прошлой осенью, начав с нэпмана Каракаева, пятеро членов семьи трупами дождались приезда милиции, потом кооператор Берг вместе со стариками-родителями, руководитель артели Савицкий — в тот раз без детей и стариков обошлось, артельщик с женой жили одиноко, а аккурат как снег сошел, их жертвой стала семейная пара Абрикосовых, живших в том доме, возле которого Мальцев встретил нового инспектора.

— Инспектора нового встретил, — сказал он Карецкому. — Прописки нет до сих пор, а уже почти неделя прошла. Непорядок.

— Управдомы не по моей части, это тебе к его начальству, в коммунхозотдел.

Вот если он сворует что-нибудь, сразу займусь. А что за инспектор-то такой?

— Который из Москвы, на мотоцикле разъезжает американском.

— А, по направлению. Да, наслышан уже, — Карецкий устало потянулся, потер глаза, — всех девок переполошил, только и разговоры о нем. А всего-то надо вот такую штуку себе между ног засунуть и проехаться. Где ты его встретил?

— У дома Абрикосовых, ну этих нэпманов, которых весной порешили.

— Странно. И с чего он там ошивался?

— Да вроде как по работе, вместе с другим коммунхозовским.

— А, вот оно что. Думаешь, к зазнобе твоей подбирается? — Карецкий хотел хитро подмигнуть, но вместо этого широко зевнул, показав желтые от курева зубы. — Пал Евсеич, смотри, уведет девушку. Ох, сейчас бы поспать. Вроде тихий городок, мирный, а сколько швали развелось. Из Москвы их выставляют, так они сюда, по селам хоронятся, а в Рогожск приезжают фраеров пощипать. В трамвае опять карманник объявился, сегодня уже второе заявление принесли.