Управдом

Правда, следователь намекнул, что если они проучат одного человека, то статью он им изменит на сто тридцать восьмую, а это, если учесть пролетарское происхождение задержанных, всего год исправительных работ.

Кроме них, в камере сидели тихий, интеллигентного вида старичок, обвинявшийся в растрате профсоюзной кассы, и молодой человек примерно одного с Травиным возраста, в широких штанах и косоворотке. Им достались нары рядом с окном, братья заняли остальные три, расположившись на нижних лежанках. Пожилой испуганно жался, а вот ровесник Сергея сидел совершенно спокойно.

"Травин тюремные обычаи теоретически знал, в интернетах что только не понапишут, но плевать на них хотел. Поэтому, когда на него уставились пять пар глаз, он просто подошел к самым дальним от параши нарам, на которых сидел старший из братьев, и скинул его вниз. Командир отделения пообещал, что ждать ему придется недолго, максимум час, потому как товарищ Мальцев на срочном совещании, после которого тут же приедет.

Вышвырнутый Сергеем убийца еще пытался встать, когда Травин улегся на его место, скинув пиджак, положил руки за голову и закрыл глаза.

Камера была грязной и вонючей, но Сергею приходилось и в худших условиях спать, он собирался вздремнуть, как-никак ночной сон вышел коротким.

— Борзый, — наконец сказал старший бандит, и двое его братьев тут же вскочили. — Ты, сука, на кого руку поднял?

Сергей отвечать не стал, вступать в перепалки — последнее дело. По его разумению, угрожать кому-то не было смысла, если эти угрозы не подкрепить делами.

— Слышь, Кузьма, похер на следака, гасить его надо, — сказал один из младших братьев.

— Ага, вон иди и гаси, — огрызнулся Кузьма. Ему сказали, что проучить надо будет молодого высокого парня, а не очень высокого и очень большого. И очень наглого и самоуверенного. Чуйка у Кузи прямо-таки вопила, что связываться с таким себе дороже.

— Что, сдулись, фраера? — вдруг подал голос парень в косоворотке. — Вас же трое, а он один. Держите.

И кинул им непонятно откуда добытую заточку.

— Вот это дело, — младший оживился, покрутил обточенный кусок арматурины в руках. — Не зевай, ребята, ату его.

И троица набросилась на Травина. Точнее говоря, кинулись вперед два младших брата, старший хотел было их удержать, но вспомнив пережитый только что позор, тоже двинулся к нарам.