Умри в одиночку

В противном случае любой человек посчитает, что его укроют простые кусты, даже безлистные в эту пору, и заросли молодого ельника, который не волнует время года.

Подчиняясь привычным жестам капитана, солдаты разделились и стали осматривать фланги, тогда как сам Матроскин оставил за собой центр как наиболее вероятное место прохождения. И он не ошибся. Уже через три метра от опушки снова появился след большого башмака. След вёл вроде бы в глубину леса, что было естественным, и нажим был на носок, следовательно, Гойтемир шёл быстро, может быть, даже бежал.

– Я – Аврал. Что там на флангах?

– Тишина, товарищ капитан.

– У меня то же самое…

– Тенор…

– Я уже здесь…

– Просмотри все кусты… Он не мог далеко уйти… Особо флангами поинтересуйся. Там камней много, есть где спрятаться…

– Я уже смотрю… Солдат видел, командира нашёл, а бандита здесь нет…

– Может, тебе на дерево забраться? – предположил Матроскин.

– Целесообразности не вижу. Я и так на верхней позиции. И увидеть того, кто есть, должен. Он, думаю, дальше ушёл.

– Идём дальше, товарищ капитан? – спросил один из солдат. – Я прошёл всё, что можно было. До подъёма на следующий холм добрался…

– Ищем следы. Здесь ищем… – Матроскин сам не знал, почему не хочет выходить из этого леска. Хотя даже простая логика говорила, что уйти отсюда можно в три стороны и, не зная в какую сторону идти, в двух случаях из трёх ошибёшься. А полагаться на удачу следовало только в последней ситуации, когда другого выхода не просматривается.

– Командир, а здесь не может быть какой-то системы подземных коммуникаций? – спросил снайпер.

– Это ты у меня спрашиваешь?

– На вершине холма Берсанака не просматривался через тепловизор, хотя должен был «светиться». Значит, сидел под землёй. Может, здесь тоже что-то такое же есть?

– Слышали? – вопрос Матроскина к солдатам относился.