Умри в одиночку

Но ни тот, ни другой не желали продолжения спора и потому смотрели они друг на друга уже примирительно.

– Ладно, Медведь, тебе лучше знать местные реалии, – согласился полковник. – Если тебе не трудно, завари чай, а я пока позвоню своему руководству, как и собирался. Уже пора…

Берсанака без труда понял, что так вежливо его выгоняют из комнаты, чтобы полковник мог поговорить со своим начальством наедине. Но он хорошо знал, что такое разведка, и понимал необходимость уединения для предстоящего разговора не хуже, чем сам Док Доусон.

Дедушка Саламбек позаботился, чтобы в его отсутствие гости не чувствовали неудобства. Чайник стоял, наполненный свежей водой, а на столе рядом с заварочным чайником лежала распечатанная пачка с чаем.

Чайник давно уже вскипел, чай заварился, и Берсанака почти успел выпить первую чашку, когда из комнаты вышел сумрачный и недовольный чем-то Док Доусон. Слегка отстранённо осмотрелся и молча налил чай себе, но за стол не сел и отошёл с чашкой к широкому кухонному окну.

– Отойди… – безоговорочно потребовал Берсанака.

– Что? – спросил полковник, но всё же сразу шагнул в сторону, чтобы спрятаться за стеной.

– Я же предупредил, что нам могут готовить ловушку. Если они наблюдают за Бекмурзой с вершины холма, то им видно это окно. Старик ушёл – это они видели. Тогда кто в доме под замком? Могут ненужные вопросы возникнуть…

– Не перестраховываешься? – переспросил Доусон.

– Просто соблюдаю элементарную безопасность. Это необходимо в нашем положении.

– Перезрели… – проворчал Доусон, устало усаживаясь всё-таки за стол.

– Что-то не так?

– Предложение Сосланбека не прошло. Они не возражают, если это сделает сам Сосланбек или кто-то другой. Но я не должен быть в этом замешан. Политики… Боятся международного скандала… А скандал бы, если бы всё прошло, получился такой громкий, что федералам пришлось бы прятаться от каждого чеченца… И России пришлось бы долго оправдываться… Но оправдаться бы не удалось…

Берсанака явно заинтересовался:

– Люблю скандалы… Сегодня с удовольствием смотрел, как Аминат скандалила… Выкладывай… Может, меня уговоришь…

– Боюсь, что и тебе не разрешат.

– Я не военнослужащий. Я и у вас – на вольных хлебах… Рассказывай…

Полковник задумался. И только через пару минут сказал:

– Я должен опять запросить руководство.