Умри в одиночку

Вы же здесь не лабиринт строили, а функциональное сооружение. Из соображений функциональности каждого помещения федералы и будут исходить. Имея на руках карту, легко найти все двери…

– Спутник может это? – засомневался Берсанака. – Некоторые проходы глубокие…

– Спутник может выдавать карты угольных шахт с глубиной горизонтов до километра… И никакой бетон ему не помеха. Бетон только будет делать карту более чёткой, и всё…

– Да, тяжела жизнь диверсанта… – посетовал Гайрбеков, и вздох его выглядел совсем не притворным…

* * *"

"Гайрбеков вёл полковника без троп, ориентируясь только по своему чутью и по многолетнему знанию местности, и при этом много раз менял направление, чтобы выбрать такую почву, которая не оставит следов их прохождения.

Небо затянулось плотными и тяжёлыми, как театральный занавес, тучами и никаких ориентиров не давало. Даже луна уже сквозь тучи не просвечивала. И, казалось, единственное освещение в их спешном движении давал снег, но Берсанака от снега старался держаться подальше, и если снег лежал на склоне, то старался обойти его, как и полагается, по верхней кромке. Нижняя кромка – это место, где снег тает и стекает, следовательно, земля грязная и мягкая, в которой ноги вязнут и следы становятся почти дорожными указателями. По верхней же кромке почва более жёсткая, часто каменистая, потому что на камнях снег тает быстрее, чем на земле, и там можно идти быстро и незаметно для того, кто попытается найти следы даже в светлое время суток. Но такое плутание было утомительным, а главное, полковник опасался, что Берсанака ошибётся в выборе дороги, потому что здесь никто не выставил для него дорожных вех, а сам он ни разу ни с картой не сверился, ни на компас не посмотрел, хотя компас имел – Док сам этот компас видел.

– Темп держишь? – лишь однажды спросил чеченец.

– Я ещё не настолько стар, как тебе кажется. И ходить умею…

Так и шли дальше. Склон полковнику Доусону доставлял дополнительные неудобства. Будь здесь ровная тропа, идти было бы нормально.

Но на склоне приходилось постоянно держать согнутой и потому напряжённой правую ногу, как раз ту, которую порвала собака. А лишнее напряжение мышц ноги было чревато последствиями. Если бы они в другую сторону двинулись, напряжение пошло бы на левую ногу, и это не мешало бы Доусону. Но в обратную сторону дороги им не выпало.

Через час такого движения Док Доусон, не решаясь попросить Берсанаку о привале, начал на ходу накладывать себе бинт на ногу.