Улыбка пересмешника

Теперь Бабкин сидел, погрузившись в кресло возле окна, и молча изучал посетительницу, предоставив ведение переговоров Илюшину.

Чуть выше среднего роста, прекрасного сложения, с русыми волосами, собранными в гладкую прическу, и широко расставленными глазами, она была бы красавицей, если бы не некая странность в ее правильном лице, которую Сергей никак не мог уловить. Глаза внимательные, серые, опушенные густыми ресницами. От нее оставалось противоречивое впечатление открытости и неуловимости одновременно, как от бабочки, которую можно рассмотреть, пока она сидит на цветке, но невозможно схватить.

— В основном, но не всегда, — мягко возразила клиентка, обращаясь к Макару. — Когда несколько лет назад вы работали по делу Элины Гольц, то знали, что девушка мертва. Это не помешало вам согласиться на расследование обстоятельств ее смерти[1].

Бабкин вскинул брови. Илюшин ничем не выразил своего удивления, но Виктория Венесборг сразу заработала несколько очков. То, что она навела о них справки, прежде чем приехать, говорило в ее пользу.

— Случай с Элиной отличался от вашего.

— Да, мое дело будет проще.

— Хорошо, — сдался Макар. — Я слушаю вас.

— С чего начать? — деловито осведомилась она.

— Начните с того, кого вы хотите найти и с какой целью.

— Последнее обязательно? — Она нахмурилась.

— Да. Мы не работаем вслепую. Если вы скажете неправду и на каком-то этапе это всплывет, мы немедленно прекращаем работу без возвращения аванса. Такое условие есть в договоре.

— Понятие всплывшей «неправды» можно трактовать очень широко!

— Боюсь, тут вам придется нам довериться. Мы не собираемся вас обманывать — это всего лишь страховка от того, чтобы нас использовали «втемную».

Виктория подумала немного, откровенно рассматривая Илюшина, и кивнула.

— У моего бывшего мужа был друг, долгое время сидевший в тюрьме за убийство, — начала она и покосилась на Бабкина, успевшего достать блокнот и сделать несколько пометок. — Сеня Головлев. Я была знакома с ним недолго, но он успел мне понравиться и я ему, кажется, тоже.

Она замолчала.

— Что-то еще? — вежливо поинтересовался Макар, понимая, что с такими вводными работать по делу безнадежно.

— Я знаю, кто его убил. Это сделал мой муж.

— Вы были свидетельницей преступления?

— Нет, но я знаю, о чем говорю. Поверьте мне.