Укрощение строптивых (СИ)

—  Симон, —  наконец, сказал король, обращаясь к секретарю, но не отрывая при этом от меня своего взгляда, — обрати внимание, что эта дама с образованием сказала столько глупостей, пока здесь была. Вот и как после этого относится к женщинам? Она вообще не понимает, что несёт только зло своими неуместными предложениями и вопросами.

—  А может, вы отправите меня домой, и тогда я не причиню никакого вам зла? —  прошипела я по-доброму так. А кулаки и зубы от злости сжались ещё больше.

—  Значит так, —  сказал Адемир, вставая и выходя из-за стола.

—  Пока Элиот не вернулся, можешь заниматься генеральной уборкой, —  подходя ко мне, —  сказал он. Я почувствовала волны огромной силы, которые исходили от дракона, по-другому и не скажешь. Вот тут я немного сбавила обороты, потому как почувствовала себя под его пристальным взглядом неуютно.

—  А как же моющие средства, —  заискивающим голосом я начала качать права, — пылесосы, с ними всё было бы быстрей и проще, давайте я составлю список, что нужно…

Тут я заметила испуганное лицо секретаря и замолчала.

—  Аудиенция окончена. Проводите госпожу в её покои, — грозно нависнув надо мной, сказал Адемир.

Ко мне подошли лакеи, взяли меня под белы рученьки и вывели за дверь и, таким образом, они довели меня до самой моей комнаты. Проводили, так сказать, с почётом.

Но уже через час я, размахивая белым платком перед носом горничных, вернее сказать, лакеев, которые смотрели за чистотой в замке, объясняла, как и, что нужно помыть. При этом не стеснялась ссылаться на дозволение короля, которое он дал мне заведовать генеральной уборкой.

Знаете, говорят: «Если гора не идёт к Магомету, то...». Вот и я решила немного подвигать горы, а точнее сказать, если эти милые, во всех смыслах драконы, не хотят отпускать меня из своего мира, значит, надо сделать так, чтобы они сами захотели от меня избавиться.

Поэтому я с энтузиазмом принялась за уборку в самом главном —  королевском крыле. В том самом, где жили король и все прЫнцы. А что, а ничего, это я приказ короля исполняю, а то записали меня уже и в посудомойки, и в гувернантки, и даже в мамы, сейчас ещё главной горничной стану.

Мужики-лакеи насупились, особенно те, кто выпроваживал меня от короля и слышал его приказ лично. Я уж молчу за дворецкого и того, кто был вроде как экономкой или экономист, даже не знаю, как его назвать, наверное, всё-таки, распорядитель.