Газлайтер. Том 8 (СИ)

Ну надо же! Точно стервятники!

Пока меня не было, два дворянина из соседнего павильона встали рядом с Кирой и громко обсуждали, что Вещие — мошенники, которые продают коровье молоко под видом рогогорского. На голословном обвинении дело не закончилось. Эти балаболы еще к тому же оскорбили меня самого — назвали ничтожеством и сопляком. Кира пыталась их урезонить, но два урода назвали ее бездарной шавкой и ушли, довольные собой. Неудивительно, что после такого перфоманса все посетители разбежались.

— Мда, Бугровы, значит, — бросаю я взгляд на вывеску соседнего павильона с надписью «БугровКорп».

Зря они задели Киру. Ох, зря. Мне даже за себя не бывает так обидно, как за своих людей, когда их достоинство незаслуженно опускают.

Успокаивающими волнами привожу настроение некромантки в нормальное состояние. А то совсем не дело — переживать из-за жалких пустозвонов.

— Кира, сейчас я вернусь, — отворачиваюсь и шагаю к павильону Бугровых.

Первым делом оглядываю на витрине прейскурант и самохвальные таблоиды.

— Чего приперлись? — свысока смотрит на меня широкоплечий детина, возникший из глубины павильона.

— К Бугрову приперлись, — хмуро отвечаю без удивления. Чего-чего, но манер в этом павильоне точно не стоит ожидать. — Где он?

— Господин занят, — хмыкает детина.

Я задумчиво смотрю на наглого служаку. Можно его, конечно, прилюдно избить, но мне бы не хотелось устраивать мордобой на выставке. Всё же тут собрались дворяне из многих регионов.

— Передай, пёс, Савелию Бугрову, что Данила Вещий вызывает его на дуэль, — произношу сдержанным тоном. — За оскорбление моего человека и моего имени.

— Господин откажется, — дерзко бросает слуга. — Некогда ему возиться со всякими.

Второй раз он выплевывает это «со всякими», а мое терпение и так уже на исходе. Мало того, что Бугров спрятался от меня, так еще поставил на входе лающего грубияна. Вот уже две симпатичные барышни остановились у витрины и заинтересованно поглядывают в мою сторону, дескать, как же я отреагирую на подобное неуважение.

По-моему, здесь ответ однозначный.

— Даю тебе шанс извиниться передо мной, — предлагаю. — Тогда мне не придется тебя учить уму-разуму.