Уходи! И точка...

И мне приятно до дрожи, что ОН МНЕ захотел рассказать об этом, о своём друге, как будто я ему теперь не чужая…

— Хочу, — хриплым чужим голосом выдыхаю я.

И он шепчет, преодолевая последние ступеньки:

— Раздену. Языком тебя ласкать буду. Целовать твои самые чувствительные местечки. По-настоящему сегодня нельзя больше, пока не заживет. Но, — он сдавленно хмыкает. — Раз уж ты сама хочешь, я готов доставить тебе удовольствие…

Он шутит… наверное. И эти шутки звучат пошло и очень горячо. Но мне нравится — я волнуюсь, я дрожу в предвкушении, я представляю себе все то, о чем он говорит!"

"Прикрывает дверь в мою спальню ногой, осторожно укладывает меня на середину кровати и продолжает, снимая штаны:

— Сам этого хочу.

Я не совсем понимаю последнюю фразу. Причем здесь Алик? Зачем он сейчас о мальчике говорит! И доходит только тогда, когда Антон оголяет член, взглядом показывает на него, проводя рукой вдоль огромного ""Радулова-младшего""!

— А потом, когда кончишь, возьмешь его в рот, — припечатывает он.

На пол пути к постели, заперев двери и зачем-то закрыв шторами окна, Антон внезапно останавливается, всматривается в меня и начинает смеяться! Осматриваю себя со всех сторон — чего это он? Что не так? Наверное, просто я глупо выгляжу?

— Ты такая испуганная, как будто я тебя насиловать собираюсь! Я шучу! Все, что сказал — это просто…

— Фантазии такие у тебя? — смеюсь вслед за ним с облегчением.

— Мечты? — опускаясь на кровать рядом со мной, говорит он скептически.

И я верю ему. Потому что, пусть пока смелости и не хватает признаться, я уже хочу! Мне нравится трогать его крепкие плечи, скользить руками по мускулистым предплечьям, чертить ногтями линии вдоль спины. Мне нравится прикасаться к гладкой, упругой коже.