Уходи! И точка...

Но здесь, сейчас, в окружении сотен людей, под вспышками камер, в свете огней, освещающих ринг, он — высокий, потрясающе гармонично сложенный, с идеально правильными чертами лица, с татуировками своими, которые так и влекли к себе мой взгляд, здесь он казался античной статуей, зачем-то одетой в красные боксерские трусы! Здесь он казался актером, сошедшим со страниц глянцевого журнала!

Мне не хотелось, чтобы он дрался! Мне хотелось выбежать на ринг, схватить его за руку и увести за собой. А когда практически над ухом женский голос прокричал ""Какой красавчик!"", в глубине души я согласилась с ним, но на деле… На деле мне захотелось развернуться и вцепиться в волосы, лицо, руки… Неважно куда, лишь бы не дать смотреть на него, лишь бы показать, что он МОЙ! И, ужасаясь собственной дикой необъяснимой ревности, усилием воли заставила себя смотреть на ринг и следить за тем, что там вот-вот начнется!

16 глава.

Агния

Я скучала. Странно и необъяснимо. Но я скучала по практически незнакомому, совершенно чужому человеку! Пыталась отвлечься от надоедливых мыслей, занимаясь с Аликом… Но почему-то во внешности мальчика, в манере его поведения, в каждом жесте и взгляде… мне виделся его отец! Они были похожи не явно, не один в один, а чем-то неуловимым, чем-то невнятным, но важным, определяющим, самым главным! Какой-то притягательной силой обладали эти двое мужчин — маленький и большой — для меня! Нравились, тянуло к ним, хотелось быть рядом, держать за руку… При мысли о прикосновении к Радулову-старшему тут же бросало в дрожь…

Алик тыкал пальчиком в распечатанную медсестрой Светой на принтере картинку с буквами и тянул, легко и быстро запомнив все гласные:

— А-а! О-о! У-у-у!

А я искала предлог, чтобы позвонить Антону Викторовичу.

И, наплевав на всякие условности, я всё-таки позвонила ночью примерно после боя.