Уходи! И точка...

— Мхм, диагноз? — как-то странно, словно забыв о только что сказанном, выдыхает она. — Ах, диагноз! Ну, судя по визуально определяемым признакам, а также после проведенных… клинических процедур… и полевых исследований… можно с уверенностью сказать, что пациент полностью… совершенно… абсолютно здоров!

Чувствую, как ее губы оставляют влажную дорожку вдоль позвоночника и нерешительно тормозят, немного не дойдя, до ягодиц.

— А, что за проблема у нас намечается? — вдруг, словно очнувшись, спрашивает она.

— Ну, собственно, вот, — поворачиваюсь на спину, глазами показывая на ""проблему"", которая гордо выпрямилась в паху. — Мне кажется, доктор, нужно провести еще кое-какие новые процедуры… или повторить проведенные ранее…

А потом добавляю, удивляясь хрипоте в собственном голосе:

— Иди ко мне, любимая…

36 глава. Эпилог. Агния и Антон

Агния

— Что ты сказала? — еле слышно говорит Антон, при этом его глаза мечут молнии, на скулах играют желваки, а руки медленно сжимаются в кулаки.

Да, мой муж суров. И когда он в ярости, все вокруг щемятся по углам. А сейчас он в ярости.

Но и я давно уже не та испуганная глупая девчонка, которая, благодаря странному стечению обстоятельств, и даже, наверное, по велению судьбы, появилась три года назад на пороге его дома. Гордо вскидываю подбородок и смотрю на него без страха и даже чуть-чуть свысока. Давай-давай! Выскажи мне всё! И только попробуй переборщить!

Наблюдаю, устроившись с ногами в кресле.

Он, как тигр в клетке, мечется по нашей комнате — от окна к прикрытой двери и обратно. Кулаки сжимаются и разжимаются снова. Боксер… Что с него взять? Неужели всерьез думает, что я его кулаков боюсь? Смешно! Еле сдерживаю смех — нельзя пока, иначе увидит, что мне весело, и точно разобьет что-нибудь! Он такой — он может! Вот в последний раз, когда мы ругались, вазу об стену грохнул… Испугал немного… Потом правда очень усердно просил прощения… Всю ночь! Не выдержав, фыркаю… И испуганно поднимаю глаза на Антона! Услышал! Что теперь будет? Яблоко застывает на полпути ко рту.

— Смешно тебе? Маленькая зараза! А о ребенке ты подумала, вообще? Ничего, что ей всего два года! Как предлагаешь с нею быть? На няньку оставить? Чужую бабу в дом привести?

Молчу, хоть на язык и рвутся оправдания.