Уходи! И точка...

— Тогда до вечера, meine liebe Freulein? — говорит хмырь в зеленом медицинском костюме и шапочке с принтом в виде кроликов и при этом он ТАК смотрит на Веронику! Прямо-таки взглядом пожирает!

— Угу, bis zum Abend! — цветет эта коза и впрыгивает в мою палату. — Привет, красавчик!

Цветы в руках! И это тебе, Дикий, не банальные розы, до которых ты, возможно, сумел бы додуматься. Но и то не факт, не факт… Это что-то нереально красивое — розовое, из пышных шапок состоящее, моментально запахом своим заполнившее все окружающее пространство.

Достает из шкафчика стеклянный кувшин и, набрав из-под крана воды, ставит на тумбочку у моей кровати свой букет.

— А по-немецки слабо? — выдавливаю из себя, чувствуя, как распирает изнутри болезненная, не имеющая права на существование, горькая ревность.

— Nein, nicht schwach, — смеется она и тут же переводит для меня, тупого идиота. — Нет, не слабо! Hallo, Hübscher!

— Хюб… кто? Стесняюсь спросить? — охреневаю я.

— Шшер-р! — рявкает Вероника. — А что у нас сегодня с настроением, м? Чем недоволен мой самый любимый пациент?

И мне, конечно, этого говорить нельзя.

Я же помню про возможный сценарий нашей жизни, который будет реализовываться уже буквально через пару дней. Но оно само изо рта вылетает!

— Просто я в школе тоже учился. И помню еще, что означает meine liebe Freulein…"

"Прекратив тасовать цветы в кувшине, Вероника подходит ко мне. Вместе со своим свежим ароматом, который заглушает для меня даже вездесущий запах этих цветов. Берет за руку.

Не чувствую. Вижу это, как будто не меня за руку берёт, а просто, за чью-то отдельную, чужую, лежащую на моей кровати без хозяина, руку. Зачем-то наклоняется к ней, к руке. Ее волосы закрывают от меня, не дают разглядеть, что же она там… Целует, что ли?

— Мне очень приятна твоя ревность… — а в глазах, вдруг поднятых на меня, я вижу слезы! И меня отпускает! Ну, не может она так радоваться моей реакции, если для ревности есть повод!

— Кто этот кролик-самоубийца? — киваю в сторону двери.

Усаживается рядом на кровать.

И я не чувствую этого тоже, но вижу, как ее бедро прижимается к моему предплечью. Наверное, можно было бы тепло почувствовать даже через одежду. А если под халатик руку запустить… Я знаю, он короткий у нее… То там… юбка сегодня там, едва прикрывающая колени… И тоненькие телесного цвета колготки… Рукой по ним под юбку… Если бы я мог…

— Захар? — мой взгляд перескакивает с ее коленей в глаза. Улыбается. Она такая красивая, когда улыбается.