Училка и мажор

Пока Радич садится за руль, я откидываю голову на спинку сиденья и прикрываю глаза, а туфли сбрасываю и поджимаю пальцы на ногах. Без остывших туфель ноги быстрее согреются.

— Продрогла? — спрашивает будто между прочим, заводя мотор.

— Угу, — отвечаю, не открывая глаза.

И через секунду чувствую, как мне по ногам начинает идти тёплый воздух.

Как же приятно.

Радич катит по трассе, а я просто сижу с закрытыми глазами. Молчу какое-то время. Да и сказать нечего.

— Тебе некуда пойти? — спрашивает минут через десять, а может даже полчаса.

— Некуда, — отвечаю честно. — Надо бы отель найти в интернете ближайший, но телефон сел.

— Поставь на зарядку.

Я открываю глаза, а Радич кивает мне на приборную панель, из которой торчит провод.

Подключив телефон, я пытаюсь найти какой-то отель в интернете. В ближайших мест совсем мало и стоимость зашкаливает. Если я сейчас столько отдам за ночь, на что я потом жить буду? Тем более я только начала работать и зарплата будет самое ранее через месяц.

— Куда мы приехали?

Вижу, что Семён остановил машину возле какого-то заведения.

— В закусочную. Жрать охота и надо решить, что с тобой делать, Адамовна."

"Я засовываю ноги в согревшиеся туфли и тоже выхожу из машины. Поднялся ещё и холодный ветер, волосы треплет и пробирается за шиворот.

В закусочной светло, тепло и пахнет жареным мясом. Желудок сводит до боли, а рот наполняется слюной. Но уже почти ночь, так что эти ароматы не про меня.

Семён кивает мне на столик в углу, а сам отходит к стойке.

Я обхватываю её руками и наслаждаюсь мимолётным приятным ощущением. Горячая чашка — это же не только посуда с напитком, это как крючок, за который ты цепляешься, вспоминая тишину и уют. Что особенно остро чувствуется мною сейчас.

— Спасибо, Семён, — говорю, глядя на Радича, но по взгляду его вижу, что он не из команды добрых самаритян.

— Позже отблагодаришь, — пошло подмигивает. — А сейчас давай пожрём.

Нам как раз приносят пиццу, блюдо с тушёным мясом и жаренные на гриле овощи. Официантка ставит на стол всё и, сдержанно, но вполне красноречиво улыбнувшись Семёну, уходит, виляя бёдрами.

Он принимается активно есть. С аппетитом и даже в какой-то степени красиво, если этот процесс так можно назвать. И во мне будит зверский аппетит, аж в желудке урчать начинает.

— Почему ты не ешь? — смотрит внимательно, даже как-то слишком для такого вопроса.