Ученица ведьмы и узы проклятой крови

Катрин слушала и курила, стараясь сделать затяжку сильней, чтобы дым заглушил душевную боль, но во сне дым был бессилен.

– Ты знаешь, что убивать при помощи магии запрещено?

Катрин кивнула.

– Ведьма не сделала исключения для меня – просто вонзила нож в сердце. Я сам виноват, что не был осторожен. Прости меня, дочка, это всё мой эгоизм. Когда я протрезвел, то понял, что не смогу вернуться назад, в забытьё. Навёрстывать упущенное мне тоже не хотелось. Я не пытался помочь тебе, а просто принял смерть с радостью.

Слушая эти шокирующие откровения, Катрин понимала, что в будущем уже ничто не сможет её удивить. Наконец он повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза:

– Это наш последний разговор, а я потратил его на себя… Не хватит слов, чтобы я смог вымолить прощение, но я смогу подсказать как быть.

Он сделал долгий глоток, но пойла в бутылке не убавилось.

– Ты не должна жить, как я. Не должна бежать. Потому что это не жизнь, это ад. Но не нужно и лезть на рожон.

– Есть зелье, которое может изменить состав крови. Я навсегда лишусь наследственности. Больше не буду ведьмой.

– Откуда ты про это знаешь?

– Это заклинание из одной древней книги. Вера искала её на грязном рынке. Может, мне стоит попробовать?

Отец задумался:

– Решать тебе. Я бы согласился на такой вариант. Но ты молодая. Возможно, я ошибся, когда выбрал простую жизнь.

– Это не всё. С помощью этого зелья Вера собирается заменить свою кровь моей. Говорит, что так она получит нашу наследственность, а я, соответственно, стану обычным человеком. Сначала я думала послушаться – пусть подавится. Но это же Вера, а Вере нет веры, – иронично ухмыльнулась девочка и снова втянула в себя безвредный никотин.

Отец причмокнул губами – он всегда так делал, когда усердно размышлял.

– Ты права. Не думаю, что на этом всё закончится. В этом мире всегда поступают одинаково: забирают последнее, а потом убивают.

– Но что мне делать? Я всё забываю. Мы заключили с ней договор, который связывает нас! Так она лишает меня памяти, заставляет думать, будто она – самое главное в моей жизни. Ещё немного, и я сама соглашусь выпить это зелье.

– Этот договор двухсторонний?

Катрин кивнула.

– Значит, и ты можешь влиять на неё.