Убийство в спальном вагоне

– Мама, это твоя дочь, – дрожащим голосом начала Анфиса.

– У меня нет дочери! – крикнула мать. – После того, что ты наговорила Жоржу…

– Мама, это Анфиса, – заторопилась она, – я из Петербурга…

– Что вам всем от меня надо? – раздраженно буркнула мать. – То столько лет не звонила, а теперь…

– Я только хотела спросить, ты ничего не знаешь об Алисе? С ней все в порядке?

– Я про эту… про эту… – зашипела мать, – про эту дрянь слышать не хочу! И ты не беспокойся! – язвительно рассмеялась она.

– Но ты… ты можешь мне дать ее координаты? – настаивала Анфиса. – Ее мобильник не отвечает…

– Да я ее знать не желаю! – рявкнула мать. – И не звони сюда больше!

«И это после того, что не виделись с дочерью больше двадцати лет! – поразилась Надежда. – Впрочем, и без того было ясно, что мамочка Анфисе досталась та еще сволочь…»

– Не пей больше кофе, – сказала она Анфисе, – ты и так слишком нервная…

– После разговора с матерью я бродила по городу, – бормотала Анфиса, – самочувствие ужасное, кажется, сама с собой разговаривала.

– Теперь никому ни до кого нет дела, – вставила Надежда.

– Ноги сами привели меня к этому дому, – продолжала Анфиса, – я понятия не имела, что там у Алисы офис. Я вообще не знала, кем она работает и где…

– Ну вот, теперь ты все знаешь. – Надежда отобрала у нее из рук пустую чашку.

– Я не могу, я должна знать, кто ее убил и за что! – упрямо ответила девушка. – Иначе я… я никогда не успокоюсь. И эти кошмары…

– Ну один кошмар тебя уж точно мучить не будет – про комнату, – объявила Надежда, – он уже случился наяву. Ты ведь видела во сне убийство сестры.

Анфиса молчала, слезы капали на столешницу, она размазывала их пальцем.

– Ты извини, – сказала Надежда, поглядев на часы, – мне идти надо.

– Знаю, подарки для мужа и кота! – оживилась Анфиса. – А можно я с вами? Я не помешаю, а может, и помогу…

– Ладно уж, – скрепя сердце согласилась Надежда. – Только, чур, не реветь и в обморок не падать!

Есть в Петербурге места мрачные, унылые, в которых как бы в самом воздухе растворена какая-то острая безысходность.