Убийство в спальном вагоне

Надежда Николаевна загляделась на комнатные цветы – она могла бы любоваться ими сколько угодно, но времени было в обрез, до возвращения мужа с работы нужно вернуть свои вещи и возвратиться домой…

С сожалением оторвавшись от цветов, она двинулась в глубь магазина…

И вдруг у нее за спиной прозвучал строгий голос:

– Женщина, вы что, неграмотная?

– Что, простите? – Надежда обернулась и увидела крашеную блондинку средних лет в строгом костюме.

– Написано же – прием товара! Значит, закрыто! Или вас это не касается?

– Нина! – воскликнула Надежда, приглядевшись к блондинке.

 – Нина Козлова!

Блондинка замерла, хлопая глазами, и при этом на ее недовольном лице еще заметнее проступили черты двадцатилетней девчонки, с которой Надежда познакомилась на первой своей работе двадцать с лишним лет назад. Нина пришла к ним в отдел лаборанткой, после техникума, и Надежда взяла ее под свое крыло.

Тогда она была темноволосой, смешливой и скромной девушкой.

– Надежда Николаевна! – опомнилась Нина. – Ой, а я вас и не узнала! Извините, что я так… резко… Знаете, покупатели такие беспардонные попадаются…

– Продавцы тоже… да ладно, ну как ты живешь-то?

– Да как… – Нина помялась, – как все, так и я! Только теперь не Козлова, а Синельникова…

– Замуж вышла? – вскричала Надежда, едва сообразив прикусить язык, чтобы не сказать «наконец-то».

– Вышла… – Нина отчего-то вздохнула, но глаз не отвела.

В свое время всем на работе была известна Нинина кризисная ситуация с замужеством.

Нина жила с родителями и была единственной и любимой дочкой.

Отец ее много трудился для семьи, основной его задачей было добыть приличное жилье. Начав семейную жизнь в общежитии, к рождению маленькой Нины он с огромным трудом получил комнату в коммуналке. Дальше началась бесконечная череда обменов, отец посвящал этому все свободное время, дело длилось годами, забирало массу сил и денег, и наконец по достижении Ниной двадцатилетнего возраста закончилось просторной трехкомнатной квартирой в историческом центре города, на площади Труда. Комнаты, по рассказам Нины, были огромные, потолки почти четыре метра.

Закончив ремонт, отец твердо заявил Нине, что он не для того корячился пятнадцать лет, чтобы отдать квартиру какому-нибудь иногороднему балбесу, и что ей и ее ребенку место в родительской квартире всегда найдется. Но не ее мужу, тот пускай сам зарабатывает площадь.

Нина по молодости лет и веселому легкому характеру не придала значения отцовским словам.