Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Вот когда оба они так удобно отсутствовали, его светлость и занялся картиной. В этой конструкции есть лишь одна загвоздка: отсутствие мотива! А жаль! Чем дольше я о ней думаю, тем больше она мне нравится. Как было бы хорошо! Мы должны были приписать оба убийства одному и тому же человеку, но по первому у него алиби только что из ушей не лезет, он вне подозрений! Мой недостаток – плохое знание игр и забав в этой их бесценной России. Вдруг там принято еще до помолвки убивать будущих тещ?

– От кого вы знаете о ее нелюбви к молодому лорду? Только от дворецкого!

– Нет.

– Тоже верно, – вздохнул инспектор. – Она что же, мечтала выдать дочь за герцога?

– Насколько мне удалось узнать, миссис Хаддингтон положила глаз на Ужасного Тимоти. Это повышает ее в моих глазах, но я согласен с вами, что ждать этого от нее было бы странно.

– Не скажу, – успокоил инспектор.

– Помолчите! Главное, боже вас упаси обращаться ко мне по-гэльски! Этим вы меня с ума сведете! Что там говорил юрист? Она ему позвонила, и они обсудили законодательство о браке и законнорожденности.

– Он-то вам зачем?

– Тимоти – самый ловкий юрист из всех, кого я знаю!

Харт сидел в библиотеке и доказывал невесте уместность согласия с настойчивым приглашением его матушки получить убежище в Беркшире. Мисс Бертли тронуло известие, что, узнав о случившемся с ней, леди Харт воспылала праведным гневом и не только согласилась одарить ее своим благословением, но и принялась строить решительные и даже тревожащие планы привлечения к ответственности ее последней работодательницы.

– А вот и Хемингуэй! – воскликнул Тимоти при появлении старшего инспектора.