Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Хемингуэй предложил Синтии устроиться у огня. Ее как будто приободрило это гуманное предложение, но, присев на самый краешек глубокого кресла, она впервые в жизни напряженно, как ревностная ученица, выпрямила спину. Синтия не спускала глаз с детективов, как ребенок, пойманный на чем-то непозволительном и постыдном.

– Мисс, предлагаю не ходить вокруг да около, – проговорил Хемингуэй. – Я знаю о ваших предосудительных занятиях и уверен, что вы понимали, чем это грозит, потому что мистер Сэтон-Кэрью наверняка предупреждал вас о неприятностях, которые неминуемо возникнут, если кто-нибудь узнает, что у вас есть кокаин.

Она испуганно кивнула, всхлипнув.

– Когда он начал снабжать вас порошком?

– Сначала я попробовала просто для развлечения. После этого возникло такое волшебное ощущение! Это все нервы…

– Если бы вы продолжили свои игры, от ваших нервов быстро осталось бы одно воспоминание, – сухо заметил Хемингуэй. – Почему мистер Сэтон-Кэрью стал давать вам кокаин?

– Не знаю! Был бал с драгоценностями, я паршиво себя чувствовала и выглядела, как ведьма, голова раскалывалась, Дэна мне сам бог послал! Раньше мне с ним было тоскливо – старикашка, ну, в лучшем случае дядюшка, да еще мамин дружок, вот я от него и отворачивалась.

– Когда он дал вам пудреницу?

– Это был подарок на Рождество.

– Не сомневаюсь. Когда ваша мама узнала, что вы принимаете наркотики, мисс Хаддингтон?

– Мама ничего не знала!

Он покосился на нее.

– Когда вы потеряли пудреницу, мисс?

– В день того кошмарного бриджа. Не знаю, когда мама ее нашла, потому что она понятия не имела… Говорю вам, она не знала! Ума не приложу, зачем она спрятала ее в своей шкатулке. Хотела помешать мне встретиться с Лансом Гизборо? Она ведь его не выносила!

– Вчера днем здесь побывал доктор Уэструтер. Вы его видели, мисс?

– Да, он выписал мне успокоительное.