Ты знаешь мой секрет?

А позже варила из нее суп, серьезно доказывая мне, что ничто не может быть вкуснее домашней еды.

И еще раз, когда она безумно мило покраснела, обнаружив себя в кровати совершенно голой, а после взирала на меня широко распахнутыми голубыми глазами, внимательно слушая рассказ о том, как пыталась меня соблазнить. Темпераментная до одури, во время секса она дарила себя без остатка, я и сам не понимал, как мог устоять в тот момент. Хотя, нет, понимал. Я хотел, чтобы она всё помнила, а не списывала желание на алкоголь.

Знаю точно, что влюбился в Соню, когда во время коллекторского наезда узнал о том, что она в одиночку рассчитывается с долгами наших родных. А потом еще раз, увидев, с какой любовью она смотрит на Надю, как сдерживает дрожь в руках, прижимая ее к груди, как невесомо целует бархатную щечку и говорит ласково-ласково. А еще в тот момент я пронзительно захотел, чтобы и на меня она смотрела также и на наших с ней будущих детей.

Тихий шорох сбоку заставляет прервать самокопания.

Меня с ножевым ранением, а её, потому что истерика все-таки настигла, и в ее положении осмотр требовался, чтобы исключить риски прерывания беременности. Хотя моя жена поехала бы в любом случае. Она не отходила ни на шаг, постоянно держала меня за руку.

Требующая и просьбами, и угрозами, и шантажом. И никакие заверения врача, что жизненно важные органы не задеты и достаточно будет наложить лишь швы, ее не убеждали.

— Вы уверены, что хороший специалист? — вздернув подбородок, шипела она дикой кошкой, когда меня везли в операционную.

Сознание я больше не терял, хотя слабость была сильной.

— Конечно, София Викторовна, я закончил…

— Меня не интересует Ваш диплом, — фырчала обычно тихая и скромная мышка. — Меня интересует здоровье моего мужа. Он был без сознания, понимаете? БЕЗ СОЗНАНИЯ. А Вы утверждаете, что все в порядке. Значит, падать в обмороки для вас норма?

— Нет, но…

— Может быть, стоит найти другого врача, который отнесется к нам более серьезно? — Соню было не угомонить.