Чехов. Книга 4

А самой Виноградовой опасность не грозила. Но ходят слухи, что обратилась к кустодиям, которые сумели замять это громкое дело. Никто не знает, о ком просила влюбленная дама — о молодом любовнике или богатом ухажере. Но оба они остались живы. А молодой аристократ вскоре обзавелся семьей и стал приличный поданным, который никогда больше не был замешан в скандалах.

— Я полагал, что он погиб, — задумчиво пробормотал я.

— Что вы, он жив, как мне кажется, и по сей день. А если и помер, то точно не из-за роковой любви.

— А как погибла Виноградова? — неожиданно спросил я.

— С режиссером это никак не связано и широкой публике известно немного, — протянул мужчина, но я тотчас положил на стол перед ним второй рубль.

— История эта темная. В тот далекий вечер в дом, который и по сей день имеет мрачную репутацию, пришли семь человек. Поговаривают, что они пытались выбить из хозяйки дома долг. Виноградова была известна тем, что всегда отдавала долги без напоминаний. И потому странно было, что кому-то она могла задолжать.

Охрана Любови Федоровны была убита почти сразу, как говорили жандармы. Женщину пытались погубить стихиями, но она была не так проста, как злодеи думали. Никто не знает, что случилось в доме, но за порог через час вышел только один человек, покрытый ожогами.

— Кто? — я вдруг понял, что почти не дышал все это время.

— Кто-то из выбивающих долги в то время, — мужчина пожал плечами. — Смута спрятала имя того человека. Видео с этим бедолагой показывали по новостям. Быть может, он был бродягой, который был никому не нужен.

Если такой и умер в ближайшей канаве, то никому до него не было дела. А возможно, этим выжившим оказался кто-то, кому женщина разбила сердце. Его могли выходить лекари, если денег хватило.

— Дом не сгорел, — задумчиво пробормотал я.

— Наверно Любовь Федоровна не была достаточно сильной, — предположил сопровождающий.

Однако я понимал, что это не так. Потому что в таком случае и призрак не смог бы владеть достойной силой. А Виноградова была мощным духом после смерти.

Значит, она могла бы спалить весь дом, отбиваясь от нападавших.

— Странно, что жандармы не стали разбираться в произошедшем, — негромко рассуждал я.

— Времена были такими, — пожал плечами мужчина в ливрее и с грустью посмотрел на купюру, все еще лежащую на столе.

— Ведь ее убили топором, — продолжил я.

— О чем вы? — удивился сопровождающий и нахмурился. — Я точно помню, что в новостях говорили, что ее заморозили насмерть.

— Уверены? — удивился я.