Чехов. Книга 4

Разговор прервал зазвонивший в кармане телефон. Я вытащил аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Райской. Удивлённо поднял бровь, но нажал на кнопку приёма вызова:

— У аппарата.

— Добрый вечер, мастер Чехов, — послышался в динамике взволнованный голос девушки. — Уж простите, но, к сожалению, сегодняшнюю встречу придется перенести.

— Вот как? — удивился я. — И почему же?

Райская вздохнула:

— Этим вечером было совещание, на котором главный редактор сообщил, что где-то в одной глухой деревне на болотах, на границе Новгородского и Петроградского княжеств происходит что-то непонятное.

— И когда же вы выезжаете? — живо поинтересовался я.

— Уже в дороге, — с сожалением произнесла Райская. — И очень надеюсь приехать на место до ночи.

На заднем плане и правда слышался звук заведенного двигателя и приглушенная музыка из радиоприемника.

— Хорошо. Давайте встретимся после того, как вы вернетесь. Очень уж интересное выходит дело с этими актрисами. Пропадали где-то, а потом вдруг явились.

— С радостью, Павел Филиппович, — ответила журналистка. — До встречи.

— До встречи, — произнес я и нажал на отбой вызова. Откинулся на спинку кресла, задумчиво принялся вертеть в руках телефон.

А вдруг Райская узнала, что я был в приюте и говорил с настоятельницей. Скорее всего, Серафима позвонила ей сразу после того, как я вышел из кабинета.

Из ниточек, за которые можно потянуть, остался только салон аренды авто и таинственный лекарь, который помогает серийному убийце. А, ещё таблетки, которые оказались на столе убитой Оксаны. И я обернулся было к Фоме, но в закрытое стекло боковой двери авто постучали. Резкий звук заставил меня вздрогнуть.

У машины, склонившись к окну, стоял, улыбаясь Стас Зимин собственной персоной.

Я открыл дверь, пристально рассматривая кустодия.

— Добрый вечер, Павел Филиппович, — прохрипел Зимин. — Не могли бы вы уделить мне буквально минуту внимания?

— Зачем?

Брови Зимина на секунду дрогнули от удивления. Но кустодий смог сохранить хладнокровие:"

"— Поговорить о создателе нашем, Искупителе, как любят вещать представители религиозных, запрещенных Синодом сект.