Чехов. Книга 4

"

"— Не жалейте ее, — внезапно нахмурился незнакомец. — Она нашла свою судьбу только благодаря этой хвори. Лев Витальевич не заметил бы другой женщины и вряд ли сумел бы сблизиться с ней, будь она здорова. Скорее всего, он отпугнул бы Надежду Алексеевну своим странным чувством юмора и экстравагантными выкрутасам. Видели бы вы его наряд крестьянина, в котором он порой ходит в торговые ряды и выясняет, какие скидки лавочники делают убогим или буйным.

Я не знал, что на это сказать и потому просто усмехнулся.

— Чудак-человек, согласен, — продолжил мужчина, не заметив, что я ничего не ответил.

— Почти?

— Вам бы стоило стать следователем, — заметил собеседник. — А вы, к слову, не он самый?

— Нет, — я мотнул головой.

— В любом случае у Льва Витальевича были неудачи. И некоторых страдальцев он так и не сумел спасти. Но как говорится, у каждого лекаря есть свое кладбище. И чем лекарь более великий, тем шире то самое кладбище, — мужчина сощурился и внимательно взглянул на меня, — а вы пришли со своей хворью или просить за кого-то? Простите мое любопытство, юноша, я писатель и потому часто задаю нетактичные вопросы.

— Я пришел просить не за себя, — ответил я, не желая вдаваться в подробности.

— Не стоит переоценивать собственную душу, юноша. Если у вас есть сомнения — займитесь своим здоровьем до того, как хвороба станет явной, — мужчина поднял указательный палец, и я невольно взглянул на странный перстень с янтарем, в котором ярким бликом отразился солнечный луч.

На мгновенье я зачарованно задержал взгляд на украшении, которое показалось мне дамским и совершенно неуместным на мужской руке, а потом тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. В голове зашумело, видимо оттого, что завтрак я умудрился пропустить, и я сделал еще один глоток чая.

Мужчина же вздохнул, с тоской покосился на сачок с рыбой и произнес:

— Хотел бы я посидеть тут с вами и дождаться незабвенного Льва Витальевича, чтобы выразить ему свое почтение.

— К сожалению, я не силен в обращении со снастями, — признался я.