Ты только попроси

Мне становится весело. Отцу и двум его лучшим друзьям нравится участвовать в этом поединке, и я не могу и не хочу от него отказываться. Это то, что мы делаем с самого моего детства. Они весь год обсуждают его, и, когда я летом приезжаю в Херес, у них начинает кипеть в жилах адреналин.

– Отлично, папа. Поедем.

– Кстати, я вчера разговаривал с твоей сестрой.

– И?

– Знаешь, дочка, она показалась мне удрученной. Ты не в курсе, что с ней?

– Откуда я могу знать, папа? Ты же знаешь, как она любит нервничать по пустякам, – говорю с напускным спокойствием и пытаюсь сменить тему: – Где ты будешь смотреть матч?

– Дома.

А ты?

– Я договорилась встретиться с Асу и парочкой друзей в баре.

– У тебя так и не появился парень, смугляночка?

– Нет, папа.

– Я рад это слышать, доченька. Потому что если он будет похож на твоего бывшего с серьгой в носу и в брови, я этого не вынесу.

– Па-а-а-а-а-а-а-а-апа… – еле выговариваю я, задыхаясь от хохота.

Каждый раз, когда вспоминаю, как он смотрел на Лоло, моего бывшего, когда я их знакомила, не могу удержаться от смеха.

Во многом мой отец очень консервативен, особенно если это касается моих парней. Но мы снова возвращаемся к футболу.

– Слушай, доченька, я организовал на заднем дворе гриль-барбекю. Как ты понимаешь, придут закадычные друзья. Кстати, пару дней назад Бичаррон сказал, что скоро в Херес приедет Фернандо. Кажется, он сейчас в Мадриде и может навестить тебя.

Опять Фернандо!

Практически всю мою сознательную жизнь отец и Бичаррон добиваются, чтобы между мной и Фернандо завязались серьезные отношения.

В восемнадцать лет с Фернандо я потеряла девственность. Это были мои первые отношения с мужчиной, и я вспоминаю о них с улыбкой. Как же я нервничала, и каким же он был внимательным… В постели он нежный и спокойный, и другие мужчины возбуждали меня намного сильнее – хотя он вполне нормальный парень."

"Поговорив немного о чудесной работе Фернандо в полиции Валенсии и о том, какой он классный парень, я вновь перевожу разговор в другое русло, и мы в который раз возвращаемся к футболу.

Отец оживляется, и мне становится весело, когда представляю отца и его верных друзей, напевающих что-то типа «Я испанец… испанец… испа-а-анец…».

Минут через пять прощаюсь с ним и кладу трубку. Смотрю на лежащего на полу Курро и беру к себе на диван. Он тяжело дышит, и у меня сжимается сердце.