Ты только попроси

– Называй меня Мануэль, парень, или мне придется обращаться к тебе по твоей редкой и длинной фамилии.

Смеются. Значит, они поладили.

– Мануэль, оказывается, ваша дочь – обманщица. Она сказала, что не умеет ездить на мотоцикле, и после того, как заставила учить ее трогаться с места, вылетела из гаража, словно стрела.

– Она так сказала? Вот бесстыдница, – подшучивает отец.

А я весело подмигиваю.

– Эрик, моя смугляночка несколько лет подряд была чемпионом мотогонок Хереса, и по сей день она занимает призовые места.

– Серьезно?

– Ага, – посмеиваясь, говорю я.

Еще некоторое время Эрик и мой отец подшучивают надо мной. Я так счастлива быть рядом со своими любимыми мужчинами…

– Следуйте за мной, ребята, – говорит отец.

Эрик обнимает меня за талию и прижимает к себе.

– Смугляночка, так ты просто кладезь секретов!

Моргаю, словно нежная барышня, и наигранно бью его кулаком в живот, отчего он начинает хохотать.

– Так что смотри в оба, потому что я еще и чемпионка региона по каратэ.

Он свистит от удивления – как раз в тот момент, когда отец, снова войдя в гараж, говорит:

– Посмотри, что я для тебя приготовил.

Передо мной стоит мотоцикл, с которым я выиграла все свои награды, сияющий во всей красе. «Дукати Vox Mx 530» 2007 года выпуска. Взволнованная, подхожу к нему. Звонит мобильный, и отец выходит из гаража. Завожу двигатель, и резкий звук заполняет пространство. Эрик хохочет от души.

– Детка, я тебе говорила, что обожаю сильный и резкий звук «дукати»?

36

Шесть дней моя жизнь чудесна, словно я хожу в розовых очках.

Фернандо продолжает названивать и в последнем сообщении пишет, что знает о пребывании Эрика Циммермана в Хересе. Меня это раздражает. Неприятно, что Фернандо знает кое-что о жизни Эрика, но я все же решаю промолчать. Если я попытаюсь объяснить это Эрику, то только усугублю ситуацию.

Они с отцом хорошо ладят, и, хотя отец рассердился, узнав, что Эрик арендовал виллу, в конце концов согласился, что мы уже взрослые и нам хочется побыть наедине.

Друзья и соседи отца быстро придумали Эрику прозвище – Франкфурт, и он не возражает. Испанский нрав, особенно андалузский, колоссально отличается от немецкого, так что я постоянно замечаю в глазах Эрика удивление.

День за днем отец все больше сближается с Эриком. Они даже пару раз ходили вместе на рыбалку и возвращались довольными и счастливыми.