Ты только попроси

Я взвизгиваю, бросаю мобильный, хватаю парео и лечу к дверям, словно душа, гонимая дьяволом. На бегу сношу во дворе стулья и ударяюсь бедром, но это не важно.

Эрик здесь!

Быстро открываю дверь, но настолько ослеплена, что не вижу никакой машины перед домом. Вдруг справа раздается свист. Поворачиваюсь и вижу мужчину на потрясающем мотоцикле. Он встает с него, снимает шлем и улыбается.

Не думая ни о ком и ни о чем, бегу к нему и бросаюсь в его объятия. Я так на него налетаю, что мы едва не падаем, но это не имеет никакого значения.

– Малышка… я так по тебе скучал.

Я взволнована. Я в истерике!

Эрик, мой Эрик! В моих объятиях. В Хересе. У дома моего отца. Он искал меня. Нашел, и это единственное, что меня интересует.

Я отстраняюсь, он пробегает по мне взглядом, и я наконец вспоминаю, как одета.

– Эрик, мог и предупредить меня. Посмотри, какие у меня пятна появились.

Он не отвечает, лишь смотрит мне в глаза, а затем кладет ладонь мне на затылок и притягивает к себе, словно хочет подарить мне страстный поцелуй, от которого задрожит весь Херес.

– Ты восхитительна, дорогая.

Ай, боже мой! Со мной сейчас случится удар! И он назвал меня «дорогая»!

– Как твоя рука? – вдруг спрашивает он.

Поднимаю руку и показываю место ожога.

– Отлично.

Эрик кивает в сторону дома, и я приглашаю его.

Я предлагаю ему пиво, но он отказывается и просит воды. Оставляю его возле бассейна, пока иду одеваться в свою комнату.

Натягиваю джинсы и топ, привожу себя в порядок, это занимает минут пять.

Когда я появляюсь, Эрик осматривает меня с ног до головы и говорит:

– Тебе пришло два сообщения от Фернандо.

Я вздыхаю. Эрик притягивает меня к себе и властно целует. Сразу становится понятно, что он соскучился по мне так же сильно, как я по нему, и я этому рада – даже если ему нужно еще многое объяснить.

Я пылаю. Меня охватывает неимоверный жар. Эрик опускается ниже и через топ кусает грудь. Нами овладевает страстное желание, доводит нас до предела, и я сама расстегиваю ему джинсы, забывая о том, где нахожусь, о своем отце и о статуэтке Трианской Девы Марии, стоящей на кухне.