Ты теперь не одна (СИ)

Жека медленно опустил руку, доставая из заднего кармана джинсов удостоверение.

– Так и знал, что без вашей шарашки не обошлось, – сплюнул Капа.

– О вашей ненависти к нашей организации ходит столько слухов, что даже интересно, кто вас так обидел, – хмыкнул Жека.

– Что тебе нужно? – не стал ходить кругами Дэн.

– Поговорить. О Лесе.

– Ты знаешь, где она? – напряженно спросил я.

– Знаю. В родительском доме.

Мы с парнями снова переглянулись, готовые в любую минуту сорваться с места, а Жека продолжил:

– Но вы туда не поедете.

– Ты не боишься, что мы сейчас закроем тебя на пару суток? – холодно прошипел я в ответ.

– Я наслышан о вашей пятерке, – Жека даже бровью не повел на мою угрозу, – и знаю, на что вы способны. Поэтому пришел поговорить. И договориться.

– Договаривайся, – я недобро хмыкнул.

Жека спокойно кивнул, прошел вглубь кабинета и, сев на стул, пристально посмотрел на каждого из нас по очереди:

– Вы должны понимать, что все, что я сейчас расскажу – военная тайна.

– Ты нам про военную тайну не рассказывай, – прервал его Клим, – мы ученые.

– Колосков подозревается в международном шпионаже. И уже очень давно у нас на крючке. Только осторожный, зараза. И умный, к сожалению. Ни слабостей, ни того, на чем можно подловить. Эмоциональный спектр – нулевой. Мы за ним уже несколько лет наблюдаем.

– А при чем тут Леся? – уточнил я.

– Ни при чем. Но на ближайшие месяцы назначена спецоперация по его задержанию. А вы парни горячие…

– Месяцы? Серьезно? Ты считаешь, что я дам ему столько времени находиться рядом с ней?

– Парень, я тоже за нее переживаю. Выключи эмоции и еще раз внимательно посмотри на фамилию в моем удостоверении. Я – Дорофеев. Эта девочка – моя племянница. И я тоже хочу ее спасти. Но есть служба, и есть приказы.

Мы все понимали. Понимали и никогда не могли принять. Поэтому много лет назад ушли со службы. Команды всегда комплектовались по определенным навыкам и качествам, но в нашей, видимо, произошел сбой, потому что мы все не умели слепо следовать приказам, а действовали по совести. И только чудом несколько раз избежали трибунала.

– Колоскова нельзя спугнуть.