Ты теперь не одна (СИ)

Никто из них ни на секунду не усомнился в том, что я говорю правду!

Обида и боль прорвали плотину и затопили с головой. Хотя я понимала, что не во всем объективна. Неизвестно, как бы я отреагировала в такой ситуации на месте родителей...

Было очень горько еще и от того, что не они, а Жека – фактически чужой для меня человек – сразу же почувствовал неладное. И ангел-хранитель, который трижды спасал мою жизнь…

– Почему ты рассталась с Константином? – развернулась я к маме. Язык пока не поворачивался называть этого человека отцом.

"– Потому что я настоял, – вздохнул папа, зарываясь пятерней в волосы.

Устало потер лицо и сделал шаг в нашу сторону.

– Я слишком сильно любил твою маму. Жить без нее не мог. И не могу. Я сделал все, что от меня зависело, чтобы она была со мной. Добивался ее так, как никого в жизни. И пообещал, что со мной Лиза будет счастлива, обеспечена, и ее ребенка я приму как своего. Я отобрал твою маму у твоего отца. Но облажался... Позвольте нам остаться с Лесей наедине, – попросил папа всех присутствующих.

Макс вопросительно посмотрел на меня, и я кивнула. Мы остались втроем: я, мама и папа.

– Твоя мама не виновата, – страдальчески скривившись, заговорил он снова, – вини меня, если хочешь. Я был слеп, глух и верил фактам, а не сердцу. Но знай, что я тебя люблю и все сделаю для тебя.

– Оставь в покое Макса! И наш брак оспаривать тоже не нужно. Я люблю его!

– Прости нас, Леся. Мы вели себя как идиоты, – не выдержала мама. – Я плохая мать. Очень плохая. Но буду надеяться, что ты когда-нибудь сможешь нас простить!

– Мне нужно время, – ответила я честно.

– Мы дадим тебе столько времени, сколько понадобится, – пообещал папа, потирая ладонью грудь. Там, где сердце.

– Тебе плохо?

– Нет, дочка. Все хорошо, – вымученно улыбнулся отец.

А мне подумалось, что Макс был прав. Отец действительно буквально задыхался от чувства вины. Он всегда был таким. Папе сложно было признаться, что он в чем-то неправ. Сильный, властный мужчина, который никогда не боялся препятствий и часто шел по головам.

Я не знала, что именно чувствовала. Не понимала. Лишь одно осознавала точно – не мне их судить. Но мне решать, злиться на них за мнимое предательство, за то, что лишили возможности узнать настоящего отца, за то, что не верили мне и до последнего считали сумасшедшей, или простить.