Ты моя, Птичка!

Бармен Иван смеется и подает им бокалы с коктейлем. Отсюда не вижу какие. Алкогольные или безалкогольные.

Срываюсь из VIP-кабинки вниз. На первый этаж, к барной стойке. Там где сидит девушка, которая… которая бросила меня восемь лет назад.

Расталкиваю народ, кто-то возмущается, кто-то здоровается со мной, кто-то окликает, но я не слышу и не вижу никого. Целенаправленно иду к ней. Она не видит. Не видит меня, сначала. Затем ее взгляд касается моего лица, улыбка медленно сходит с ее пухлых губ по мере моего приближения.

В толпе моего клуба? Серьезно?

Я нагоняю ее на выходе из здания. Хватаю за локоть, она вскрикивает, пытается вырваться. Но я сильнее, намного. Делаю несколько шагов и прислоняю ее к стене клуба за углом.

— Узнала? — шепчу я, жадно разглядывая ее лицо.

— Нннет, извините, я не знаю…

— Узнала. — Подтверждаю я свои слова.

— Отпусти меня, — переставая разыгрывать из себя дурочку, прошипела она.

— И не подумаю. — Широко улыбнулся я.

— Я буду кричать.

— Будешь, родная. Обязательно. Подо мной в постели. Громко, так чтоб соседи в стены долбились.

— Ты дурак? Пусти меня немедленно, Громов. Как ты вообще здесь…

— Как и ты. — не удержался и провел кончиком носа по ее шее, впитывая в себя ее запах. Этот карамельно-шоколадный вкус. Ни на грамм не изменился, а прошло уйму времени.

— Отвали. — шипит она.

— Вась, — неожиданно я посмотрел в ее глаза и превратился в того четырнадцатилетнего пацана, что стоял у калитки ее забора и признавался девочке в любви. — Я так скучал, Вась. Так скучал по тебе.

— Антош, — прошептала она, и я не дал ей больше и слова сказать, впиваясь в ее рот поцелуем.

От неожиданности она приоткрыла рот, и я, не теряя момента, ворвался к ней языком. Исследовал, облизывал, всасывал, ласкал. Хотел съесть ее. Всю. Такую сладкую.

Вася отвечала, отвечала, казалась бы, с такой же звериной тягой, что была и у меня.

Не хлопнула входная дверь.

Девушка буквально оттолкнула меня от себя так, что пришлось сделать пару шагов назад. Я чувствовал себя, будто пробежал несколько километров. Вот только пробежка так не возбуждает.

— Не подходи, — выставила руку вперед Птичкина, такая же взъерошенная, как и я.