Бывшие. Я тебя отпускаю (СИ)

— Будем считать, что отец Сани внес вклад в его счастливое будущее, — именно поэтому я выдаю ей полуправду.

Матильда Адамовна затягивается и выдыхает мне в лицо сигаретный дым.

— Ох, Инга… добегаешься, девочка.

— Это было взаимовыгодное и краткосрочное сотрудничество, бабуль.

— Неужто простила его? — спрашивает с сомнением.

— А он не просил прощения, бабуль. Как можно простить того, кто не раскаивается?

— Но деньги же он на сына дал? — продавливает.

— На сына. Да не совсем на сына, — говорю чуть тише: — Наверняка он даже не задумывался о том, оставила я ребенка или нет.

— В рожу бы ему плюнуть, — фыркает бабушка. — Это ж надо… почти тринадцать лет пацан без отца растет… А все из-за чего? Из-за того, что кто-то что-то сказал?

Что тут ответить? Вздыхаю.

— Ну бог с ним, допустим, поверил, молодой был, кровь горячая, все понимаю. Но потом-то мозг включиться должен?

— Мне кажется, он просто вычеркнул меня из своей жизни, и все.

— Но узнать-то можно было? У друзей? Друзей друзей? Из соцсетей, в конце концов? Твой папка слишком большая шишка, чтобы было невозможно разузнать про его дочь.

Распахивается дверь на балкон:

— Ма? Я гитару возьму? — у Сашки горят глаза.

Он такой у меня талантливый мальчик.

— Бери, сынок.

А я возьму себе чего-нибудь покрепче.

Глава 17

Никита

Инга сидит на кровати, подтянув к груди ноги. Смотрит на меня блестящим влюбленным взглядом. И я могу просить только об одном — чтобы это не заканчивалось никогда.

На ней моя растянутая футболка, на лице ни грамма косметики.

Расслабленная, она следит за тем, как я перебираю пальцами гитарные струны. Хочется сделать ей приятное, удивить, порадовать. Денег на что-то романтичное нет, поэтому я пользуюсь старым проверенным методом — охмуряю свою девчонку музыкой:

— Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены,

Тих и печален ручей у янтарной сосны,

Пеплом несмелым подернулись угли костра,

Вот и окончилось все — расставаться пора.

Милая моя, солнышко лесное,

Где, в каких краях

Встретишься со мною?*

Неожиданно Инга кладет свою руку поверх моей, останавливая песню.

— Не понравилась? — спрашиваю ее.

— Понравилась, — улыбается виновато. — Только грустная очень. О любви и расставании.