Бывшие. Я тебя отпускаю (СИ)

— Голодна? Заказать тебе ужин?

— Нет, спасибо, — качает головой и смотрит на меня. — С чего начнем?

Отставляю стакан в сторону.

— Зачем тебе нужны бабки? — меня распирает от любопытства.

— Не думаю, что ты имеешь право задавать мне этот вопрос.

— Путевка за границу? Новая тачка? Дорогие шмотки? — не могу заткнуться.

Инга легонько, скорее даже устало, улыбается:

— Ты купил мое тело, Фадеев. Но не душу. Вот и не лезь в нее.

Опускает взгляд на стол, сооружает себе нехитрый бутерброд из хлеба, колбасы и сыра и откусывает от него.

— Не любишь мерло? — вскидываю бровь.

— Предпочитаю рислинг.

Не знаю, зачем мне эта информация.

— Почему ты не взяла деньги у отца? — продолжаю допрос.

Инга ведет плечом и молчит.

— У тебя есть выбор: отвечать на мои вопросы или отправиться туда, — перевожу взгляд на сауну.

Игна прожигает меня взглядом. У-ух, ведьма! Клянусь, я буквально чувствую, как она накрывает меня проклятиями, словно самым мягким одеялом. Готов поспорить: если бы на столе стоял цианид, она бы подсыпала мне его без сомнений.

Давай же, девочка, размораживайся. Ответь хоть на один мой вопрос. Дай мне что-то, чтобы понять тебя, чтобы снять всю эту шелуху таинственности и увидеть твою слабость.

Инга встает и распахивает простыню, под которой нет ничего… вообще ничего. Отбрасывает ее на диван. Член моментально дергается вверх. Она, призывно двигая бедрами, идет в сторону парилки, а я, как пес, слежу за ней с вываленным языком, готовый покрывать поцелуями пол, по которому ступали ее ноги.

Скидываю трусы и бреду за ней, как на поводке. Инга уже внутри. Лежит на заранее подготовленной простыне с закрытыми глазами. Становлюсь перед ней на колени, будто поклоняюсь своей персональной богине.

Кладу руки на ее ступни, разминаю их и медленно веду вверх. На ее коже проступают капельки влаги, и я размазываю их. Игна тяжело дышит, грудь вздымается, но глаза закрыты.

Зажмурилась, будто с ней тут собираются сделать что-то плохое.

Глажу ее по гладкому лобку, животу, поднимаясь к груди, сжимаю соски. Меня бесстыдно, как пацана, ведет. Хочется положить весь мир к ее ногам за капельку благосклонности. За возможность почувствовать хоть немного ее любви.

Разина тихонько стонет, закусывает губу.

Поднимаюсь на верхнюю ступеньку и ложусь на нее сверху, перенося вес на собственное плечо.

— Посмотри на меня, — прошу хрипло.

Инга распахивает глаза. Зрачки затопили их целиком. Взгляд пьяный, мокрый.