Ты мой худший вариант

– Никаких, – она приторно улыбается, и ее идеальные зубы фарфорово сияют, как в рекламе зубной пасты. – Приглашение в клуб еще в силе, я надеюсь? Буду рада туда с вами сходить.

Тело Зака напрягается.

– У нас другие планы на ночь, – резко отвечает он. – Могу провести тебя в клуб, но потом сразу уйду.

– Заманчиво, – снова улыбается она. – Тогда давайте встретимся вечером. Вы мне город покажете, мы все вместе погуляем, пообщаемся, а потом уже я – в клуб, а вы – по своим романтическим делам.

Слово «романтическим» она произносит с плохо скрываемой насмешкой, проходясь при этом по мне взглядом.

Не могу ее осуждать, я сама бы в это никогда не поверила. Где я и где он?

– Окей, – цедит сквозь зубы Зак. – Тогда в семь в центре у фонтана. Не опаздывай.

– А вы за мной не заедете? – удивленно вскидывает Жанна свои ровные, как по трафарету нарисованные брови.

– У меня всего одно место на мотоцикле, – парирует Зак. – И оно уже занято.

Будто для того, чтобы показать правдивость своих слов, он в этот момент нагло трогает меня.

– Что ты… – вскрикиваю я, пытаясь подхватить волосы, но уже поздно. Тяжелой волной они падают вниз и рассыпаются по плечам.

– Тебе так лучше, я все время это говорю, – подмигивает мне Зак, а потом снова целует. Уже без языка, просто касается моих губ своими губами, но меня все равно перетряхивает, будто я схватилась за провод под напряжением.

– Номер своего телефона мне дай, Захар, – вторгается в наш фальшивый поцелуй Жанна.

И почему-то я вдруг злюсь на нее так сильно, как будто между нами с Заком все по-настоящему.

«Ну давай, еще приревнуй к ней», – раздраженно думаю я, пока Зак диктует ей свой номер. Напоследок она снова ослепительно улыбается ему, потом смотрит с жалостливым высокомерием на меня и уходит, эффектно покачивая бедрами в узкой юбке.

Я облегченно выдыхаю и пытаюсь сбросить с талии его руку, но Зак не дает мне этого сделать.

– Пусти, – шиплю я.

– Солнце мое, не капризничай, – он пропускает сквозь пальцы мои волосы, которые теперь падают мне на лицо, мешаются и вообще жутко раздражают. – Офигенный цвет! Это свой?

– Громов! Или ты мне все сейчас объясняешь, или…

Но нас прерывает чей-то возмущенный вопль на немыслимо высоких частотах.