Ты мне (не) нужен

Я действительно на все готова, даже увозить их отсюда с боем и криками, но наедине с этим психопатом они не останутся.

Я удивляюсь, когда ребята кивают и идут собирать вещи. Я же всем своим видом пытаюсь показать Славе, что ни капли его не боюсь. Подхожу к кофе машине, достаю чашку и чувствую его взгляд на себе. Чувствую, но продолжаю спокойно ждать, пока будет готов кофе. Кожа покрывается мурашками, по спине стекает липкий пот. Я не знаю, на что готов Слава дальше, но если я что-то и запомнила из занятий с психологом, так это то, что хищнику нельзя показывать свой страх.

Я или переоцениваю свое умение держаться, или Слава шакал, а не хищник. Я успеваю только ухватиться за чашку, когда он подходит сзади. Обнимает меня за талию, кладет руки на живот.

— Не глупи, Сонь, нам ведь хорошо было вместе.

Я сжимаю зубы до скрежета, считаю до пяти и напускным спокойным тоном произношу:

— Отойди от меня подальше.

— Ты или бросишь своего Рому сама, или я расскажу ему всё.

Я больше не могу терпеть его руки на себе, поэтому отталкиваю, что есть силы, хватаю чашку с горячим кофе и выливаю его ему прямо в лицо. Он что-то кричит, бежит к крану, открывает холодную воду и плещет ее себе на кожу. Я же отхожу подальше, больше неуверена в своих силах, и произношу:

— Можешь рассказывать Роме всё, что хочешь. Мы больше не вместе. И да… я передумала на счет детей. Я запрещаю тебе с ними видиться, а если попытаешься, я подам в суд, обвинив тебя в изнасиловании.

— Нихрена ты не докажешь. У тебя против меня ничего нет. К тому же, твое слово против моего.

— Ты забываешь, что дети прожили со мной последние три года, и если хоть одна слезинка стечет с моих глаз по твоей вине, клянусь, они оба скажут, что всё видели, и ты сядешь за решетку.

— У тебя ничего не получится.

— Вот и посмотрим.

На трясущихся ногах я выхожу из дома и вызываю такси. Я блефовала, когда говорила, что попрошу сыновей свидетельствовать против него.

"Домой мы возвращаемся спустя час. Ребята не спрашивают, почему нам срочно потребовалось уехать. Ощущение, что они прекрасно понимают, что отец меня обидел или сделал что-то не так. Даже Олег и тот притих на заднем сидении.