Ты меня вспомнишь (СИ)

— Сашка вон совсем зеленый от нервов, может, накапать ему чего?

Смотрю на него и искренне сопереживаю. Он так любит жену, что едва живой от страха за нее. Может, и зря она его не пускает на роды, но ей виднее. Если не взяла, значит, были причины.

— Воды принеси.

Присаживаюсь перед ним на корточки и пытаюсь поймать плавающий взгляд.

— Леш, как там? — Он нервно сглатывает и сжимает кулаки.

— Все хорошо, — обнимаю за шею и врезаюсь лбом в его лоб. — Ты чего расклеился-то? Отцом сегодня станешь.

— А если с Веткой что-то случится? — Сашу заметно потряхивает.

— Ничего не случится, — уверенно отвечаю и смотрю в глаза.

— Я не смогу без нее, — качает головой. — Слышишь?

— Саш, успокойся, — сажусь рядом на кушетку и ободряюще сжимаю его плечо. — Все женщины рожают. А у нее самый лучший врач.

— Вот, держи. — Полина протягивает ему пластиковый стаканчик с водой. — Попей.

Саша залпом осушает и сжимает в руке.

— Поль, почему она не пускает меня? Обещала же…

— Бывает.

Внезапно раздается пронзительный детский плач, аж мурашки бегут по спине, а на губах сама по себе появляется улыбка.

— Что это? — Саша оживает и ошарашенно смотрит на нас.

— Сын твой первый, — хлопаю его по плечу.

Второй крик еще громче первого.

— А это второй, — смеется Полина.

Сашка пьяно улыбается, подрывается с места и несется в родзал.

— Да подожди ты, неугомонный, — пытаюсь остановить, но это просто невозможно.

— Веточка моя. — Он едва не сносит двери и оказывается в помещении.

Мы с Полиной радостно обнимается, входим и издалека смотрим на мальчишек. Такие смешные и малюсенькие. Даже не верится, что люди рождаются такими крохами.

— Хорошенькие, правда? — спрашивает у меня Полина.

— Да, забавные, — рассматриваю их с нежностью. — Ты мне тоже такого карапуза подаришь, правда?

— А ты хочешь? — Она внимательно смотрит мне в глаза, а я ищу внутри себя ответ.

— Очень хочу, — отвечаю искренне. Это не порыв, а осмысленное желание. Я хочу детей с этой женщиной, и семью, и даже собаку.

Притягиваю к себе и нежно целую.

— Да заходите уже, — кричит Воронцов, и мы отскакиваем друг от друга, как нашкодившие подростки.

— Кажется, это нас, — хихикает Полина.

— Пойдем, — беру ее за руку, и вместе мы заглядываем в родовую. Сюда обычно не пускают посторонних.