Ты думал, я не узнаю

Казалось, сколько ни греби — найти друг друга и добраться до клочка суши будет нереально.

В одну из бессонных ночей меня «закоротило». Не подобрать слов, чтобы описать состояние, которое едва не подвело к черте. Словно в грудь поместили взрывчатку, и некто, имеющий к ней дистанционное управление, запустил таймер без точного обратного отсчета. Сдетонировать могло в любой момент. И время стало течь неравномерно. Вопреки законам вселенной оно то разгонялось, то стопорилось параллельно с ударами моего сердца.

Той ночью Варя находилась в больнице. Дома я был один. Метался из угла в угол, задыхался от паники и свирепой боли, от которой ломало кости. Таймер в груди приближал меня к тому, чтобы выйти в окно, лишь бы это закончилось.

Варя бы не пережила…

Тогда впервые со дня гибели старшей дочери я разрешил себе подумать о младшей. Иначе бы не спасся.

Таймер в груди стих."

"Поначалу было невыносимо. Жажда жить — чтобы видеть, как эта кроха растет — не покидала поле боя, схлестываясь в кровожадном сражении с истощающим чувством вины перед женой за то, что вынужден утаивать от нее существование Юли; за то, что однажды изменил.

Если Варя обо всем этом узнает, ее таймер, пульсирующий под ребрами, выйдет из строя.

Глава 12  Рита

Моя беззаботная жизнь закончилась гораздо раньше того дня, когда мой младший брат пронес в школу холодное оружие, открыл по другим ученикам огонь и отнял несколько жизней.

Имена погибших высечены у меня в подкорке.

Егорова Арина Валерьевна. Девять лет. Была ранена в живот. Скончалась от потери крови в больнице.

Яшин Илья Борисович. Шестнадцать лет. Получил несколько выстрелов: в лицо, грудь, бедро. Погиб мгновенно.

Метелина Ксения Матвеевна. Пятнадцать лет. Ее дыхание оборвалось до приезда скорой помощи из-за сквозного ранения в легкое.

Литвинов Артем Андреевич. Пятнадцать лет. Выстрелил себе в голову. Умер на месте.

Спонтанный уход папы из жизни запустил необратимый механизм разрушения многих судеб.