Ты будешь наша

– Это невозможно, – нервно хмыкает Дима.

– По-другому не получится, нужна ясная голова, Дим, – смотрю на него и, спустя долгие секунды молчания, он неохотно кивает.

– С чего начнём? – со вздохом спрашивает.

– Знаешь, – хмыкаю, мотнув головой. – Теперь я понимаю, почему все бизнесмены нанимают себе охрану.

– Чтобы защитить своих близких, – соглашается со мной Дима.

– Да не только, вот была бы у нас армия охранников, а во главе специалист с нужным оборудованием, мы бы в два счета вычислили, где этот Игорь, – поясняю свои мысли, уже зная, что делать и куда идти.

– Владение двумя ресторанами, причем в разных странах, ещё не делает нас бизнесменами, нуждающимися в армии охраны, – истину глаголет друг."

"Нам до такого уровня ещё расти и расти, но кто же знал, что мы окажемся в такой ситуации. В какие годы живем, что это за методы такие? Ладно, Италия тоже славится мафией, но, твою же мать, никогда не думал, что это коснётся меня.

– Так, поехали, а то только время теряем, – говорю и направляюсь к автомобилю.

– Куда едем? – спрашивает Дима, но в машину садится.

– К моему отцу, – отвечаю и сжимаю челюсть.

Мы редко общаемся, а в последнее время я вообще избегаю встреч с ним, потому что отец вряд ли одобрит моё решение разорвать помолвку с Кариной. Сейчас мне плевать, какие у нас с ним отношения, ради Полины я готов идти к нему на поклон, просить о помощи, наступив на свою гордость.

– Неожиданно, – искренне удивляется друг. – Ты никогда не просил помощи у отца.

– Это крайний случай, не считаешь? – задаю вопрос.

– Безусловно, – кивает. – Были бы мы были дома, в Риме имею ввиду, подключил бы свои связи, но здесь, кроме тебя, я никого не знаю.

– Главное – сохранять спокойствие и забыть о наших с тобой разногласиях, – осторожно говорю, взглянув на него.

– Жизнь Полины важнее, – соглашается, и я выдыхаю с облегчением.

Это было бы сейчас верхом глупости и нелепости – сраться за место под солнцем. Но вопрос остаётся открытым, и решение по-прежнему за Полиной.

– Если мы умрём, Полину не спасём, – укоризненным тоном обращается ко мне «пассажир». – Говоришь мне про спокойствие, а сам…

– Имею право.