Ты будешь наша

Не успеваю толком ничего сказать, а уже угрозами сыпят. Что за люди такие?!

– В ментовку с такими вопросами звони. Ещё раз наберёшь этот номер, больше не будет, чем набирать, – грозит и бросает трубку.

– Кажется, Полина не шутила, когда говорила, что её подружки замужем за бандитами, – вздыхает Дима и усаживается на диван, а я кручусь в рабочем кресле Полины.

– Итак, первый вариант отпадает. Что дальше? – задаю вопрос, зевая.

– Надо думать, – устало отвечает друг.

Пока думали, как быть, усталость и переживания этого дня взяли своё, и мы оба отрубились мёртвым сном, пока не раздался какой-то звук.

– Твою мать! – ругается Дима. – Уже утро, – цокает языком, посмотрев на часы.

– Телефон, – говорю сонным голосом, кивая на гаджет друга.

– Галина? – прищуривается Дима, взглянув на экран.

Пока я судорожно пытаюсь вспомнить, кто это, друг отвечает на звонок.

– Слушаю, – говорит и, убрав телефон от уха, ставит на громкую связь.

– Простите, что я вас беспокою, – в голосе женщины искреннее сожаление.

– Да самому бы знать, – тихо проговаривает друг.

– Что, простите? – переспрашивает Галина.

– Ничего, – мотает головой Дима, словно собеседница может его видеть. – Мы сейчас приедем.

Сорвались мы не сразу. Ночка выдалась тяжёлая, и без чашки кофе мы вряд ли сможем ясно мыслить, да и в душ неплохо бы сходить. Так что решаем съездить домой, помыться, переодеться и только после этого приезжаем в больницу.

– Добрый день, – здороваюсь я, заходя в палату к Григорию.

– Добрый, – едва заметно кивает пациент.

– Как самочувствие? – интересуется Дима, присаживаясь на свободный стул рядом с больничной койкой.

– Пойдёт, – отмахивается мужчина.

– Долго же вы «отдыхали», – сдержанно улыбаюсь.

– Заставил нас поволноваться, – говорит Галина, не скрывая свою радость.

– Вы ремонт закончили? – смотрит на Диму, потом на меня бывший владелец ресторана.

– Закончили, остались мелочи и откроемся, – отвечает друг.

– Где Полиночка? Почему не привезли её? – этот вопрос заставляет нас с Димой переглянуться.

Пауза затягивается, и Григорий обеспокоенно ёрзает, пытаясь подняться выше на подушке.

– Всё в порядке? – спрашивает он, явно заметив наше замешательство.

Ну вот что скажешь старику, который пробыл в коме месяц? Мы оба знаем, как он дорожит Полиной, и волновать его сейчас было бы тупой ошибкой.