Ты будешь моей

Слухи о Графе слыли от Москвы до далекой Сибири, его людей узнавали, стоило «белым костюмам» появиться в поле зрения жертвы, Демьян не церемонился, изящно избавляясь от неугодных словно от фигурок на шахматной доске.

— Хочу, — кивнул брат.

— Тогда дай мне на время несколько своих парней…

Глава 6

Матвей.

Ненависть заполоняла каждую клеточку моего тела, я готов был разорвать ублюдка в клочья."

"Когда Азарины скрываясь от Макса и Графа идущих по душу подонок, спрятались у своего компаньона-депутата, мы решили, что пора заканчивать.

Они и так уже достаточно наложили в штаны. Дом их партнера охранялся как военная база, да вот только одного никто не учел — методы Графа. Редко, кто рискует вставать и у него на пути, их потом где-нибудь в карьере находят, если вообще находят. Охрана приняла предложение, они сделали свой выбор, правильный выбор: их жизнь в обмен на жизнь хозяина и его гостей. Умирать за таких тварей никому не захотелось, а уж если учесть, что у большинства еще и семьи были. Демьян всегда давал выбор, а отказ был сродни приговору.

С Макса же я взял слово, что трое ублюдков, насиловавших мою девочку, он не тронет, теперь они — моя забота, также, как и Лара, даже, если ей это не понравится, а ей не понравится.

И вот сейчас, стоя перед тварями, что так гладко замяли это дело, смотря на мразь, что вроде как должна называться мужиком, я с трудом сдерживал неконтролируемое бешенство, держал себя в руках лишь потому что знал: скоро этот ушлепок окажется в моей власти.

Что станет с его родителем, впрочем, как и с депутатом, меня мало волновало, я знал, что просто так Макс их на тот свет не отпустит и не испытывал ни капли жалости к тем, кто породил такую мерзость. Рустам навалил в штаны, стоило нам только показаться в дверях, я видел это по его глазам, по застывшему в них ужасу, он все еще помнил обещание Макса, вот только даже не догадывался, что участь его ожидающая, намного хуже той, что он мог бы себе представить, возьмись за дело Макс. У него свои методы, методы жестокие, еще пару недель назад мне казалось, что закопать человека заживо — достаточное наказание, страшно оказаться в деревяном ящике, погруженном в сырую землю, слышать стук собственного сердца, которое постепенно замедляется и слушать, как медленно из тебя испаряется жизнь. Но сейчас, видя перед собой этого худощавого слизняка, со смазливой физиономией, я отчетливо понимал, что ни черта этого недостаточно.