Ты будешь моей

Брат, естественно, был в шоке. Он уже успел начать новый бизнес в городе, одновременно помогая сестре и отцу, и совершенно не жалея о потерянном состоянии в Питере. Впрочем, назад его Кир, конечно, принял, но оставлять себе не стал, продал все, что ему принадлежало и пустил корни в родном городе. Причина на то у него была достаточно веская.

Брата я простил, наверное, его отсутствие сыграло в этом немаловажную роль и, когда он появился в свадебном салоне, чтобы попросить прощения у Лары, я больше не мог держать на него зла.

Наш конфликт был забыт раз и навсегда, а для Лары Кир стал братом, которого у нее никогда не было.

— Папа, папа, Демид опять взял твои часы, — Егор налетел на меня с разбегу, и повис на шее. Маленькие безобразники совершенно не давали нам спуску. Три с половиной года назад Лара со слезами на глазах сообщила мне, что ждет ребенка. Нашему счастью тогда не было предела. Конечно, я замечал грустный взгляд жены, когда она смотрела на Катю, прижимающую к груди сына. И каждый раз видя этот взгляд и едва заметные слезы на глазах жены, я испытывал тупую боль в груди.

Знал, как для нее это важно с ее диагнозом. Она не верили в то, что у нас что-то получится, плакала по ночам в подушку, думая, что я не слышу. Врачи разводили руками, даже самые дорогостоящие специалисты не давали никаких положительных прогнозов. И только я верил в то, что у нас обязательно все будет. А потом не выдержав однажды, просто купил билеты, посадил жену на самолет и привез ее на острова. Попросил ее только об одном, чтобы забыла на те три недели о неудачных попытках, о своем диагнозе и наслаждалась океаном и вторым медовым месяцем. Мы провели лучшие три недели вдали от всех проблем, глаза жены горели счастьем и радостью, мы наслаждались друг другом, а по возвращении домой, спустя полтора месяца Лара узнала, что беременна, а еще через полтора месяца выяснилось, что плода два.

— Ябеда, — следом за Егором, прибежал Демид. Эти двое были слишком активные, иногда мы с Ларой рвали на себе волосы и мечтали о минуте блаженной тишины, но несмотря на их чрезмерную активность, малышка ни за что бы не согласилась ехать отдыхать без них.

Смотрела на них с нескрываемым обожанием, каждый раз благодаря Бога за такой щедрый подарок.

— А ну прекратили, — старался говорить, как можно строже, но глядя на этих сорванцов, не мог сдержать улыбки. — Демид, я сколько раз просил не брать мои часы? — посмотрел на сына, тот в свою очередь опустил голову и завел руки за спину.

— Прости, пап.