Цыганка

Мысленно Бет снова вернулась к Рождеству на Фолкнер-сквер и, вспомнив Молли, ковыляющую по кухне, окружающие ее теплоту и смех, а также чувство полной безопасности и счастья, до боли захотела вернуться в прошлое.

Тео пришел в семь вечера, принеся с собой запах сигар. Его вид наталкивал на мысли об уставленном едой и напитками столе и веселой компании.

— Жаль, что я не мог взять тебя с собой, — сказал он, обнимая Бет, и подарил ей долгий чувственный поцелуй, от которого у девушки закружилась голова.

Вскоре пришла мисс Доти и принесла им ужин, состоявший из холодной ветчины и солений. Бет не надо было спрашивать, почему Тео готовят еду, стирают и убирают, тогда как другим четырем жильцам, сейчас проводившим Рождество с семьями, приходилось заниматься этим самостоятельно. В нем было нечто такое, что вызывало у любой женщины, независимо от возраста, желание о нем заботиться.

После ужина, когда Бет села у камина, Тео вынул скрипку из футляра и протянул ей.

— Ты же не хочешь, чтобы я сейчас на ней играла? — удивленно спросила Бет. — Разве я не побеспокою мисс Марчмент?

Он фыркнул.

— Еще больше ее побеспокоит тишина. Она решит, что я занимаюсь с тобой любовью. Но я подумал, что так тебе будет чем заняться, потому что через пару минут мне снова нужно будет уйти.

Сердце Бет заныло от разочарования.

— Но ты же говорил, что тебе сейчас опасно выходить из дому, — тихо сказала она.

— Да, если бы я решил показаться на Бауэри.

Тео пожал плечами, взял гребень и подошел к зеркалу.

— Но у меня дела в более спокойных районах города.

Он, видимо, почувствовал разочарование Бет, потому что подошел и обнял ее.

— Мне необходимо увидеться кое с кем и решить некоторые вопросы, — сказал Тео, нежно целуя ее в лоб. — Я бы, конечно, предпочел остаться здесь с тобой, но тогда у меня возникнет искушение заняться с тобой любовью. Когда мы приедем в Филадельфию, все изменится. А тебе нужно репетировать, потому что, оказавшись там, я собираюсь представить тебя в лучших заведениях города.

Бет действительно играла на скрипке после его ухода. Ее пальцы плохо сгибались и болели, так же как и все тело. Ей стоило немалых усилий просто удерживать инструмент. Но музыка была проверенным способом успокоиться. Бет не стала играть веселые жиги, как в баре Хини, а вспомнила более простые и медленные мелодии, которым в детстве выучилась у дедушки.