Цирк кошмаров

– А ты можешь приходить в сон только ко мне? – спросил вдруг Квазимодо.

– Нет, – Алиса растерялась, не понимая, к чему он ведет, – обычно к тому человеку, которого знаю. Но иногда сны находят меня сами, – добавила она, вспомнив о француженке, предположительно матери малыша.

– Посмотри, – попросил Квазимодо.

Он сосредоточено нахмурился, и у его кроватки стали возникать люди. Женщина с грубым простым лицом в белом фартуке – очевидно, сиделка, подтянутая ухоженная дама без возраста, судя по всему, ассистентка профессора, и, наконец, человек, появление которого заставило Алису вздрогнуть.

– Я сделал что-то неправильно? Ты сердишься? – Квазимодо моргнул, и образы исчезли.

– Н-нет, малыш, – Алиса погладила его по щеке.

– Но ты огорчилась? – он казался очень обеспокоенным.

– Я расстроилась, – призналась девушка и, после минутного колебания, решилась: – Взгляни, пожалуйста, на этого человека. Вдруг ты его тоже видел?

И она как можно подробнее представила себе отца Олега таким, каким видела его во снах.

Квазимодо долго смотрел на него, а потом слегка покачал головой.

– Нет, – произнес малыш с явным сожалением, – никогда его не видел.

Алиса вздохнула и позволила образу ученого исчезнуть. Не стоило возлагать на это слишком больших надежд, но проверить следовало. То, что Квазимодо не узнал Алексея Волкова, увы, еще не значит, что тот непричастен к деятельности лаборатории.

– Не переживай, – утешила расстроенного малыша Алиса, – ничего страшного, что ты его не узнал. Можно сказать, даже хорошо. И я поняла твой замысел, ты очень умный.

– Ты меня не бросишь? – Квазимодо проговорил эти слова совсем тихо, едва слышно, но по напряженному лицу, по еще больше скрючившимся пальцам, сжимающим край одеяла, было видно, как много ее ответ значит для малыша. Он, как никто другой, уже знал боль предательства.

– Я тебя никогда не брошу, что бы ни случилось! – ответила Алиса.

Квазимодо вздохнул.