Цербер

И похоть, отчетливо читаемая в его взгляде.

– Я не возьму твоих денег! – заявила и вскочила с кровати, обматываясь простыней.

– Ну первый раз взяла ведь, – выдал с усмешкой и снова развернулся, но я не дала ему такой возможности, выкрикнула:

– Я у тебя ничего не брала. Ни тогда, ни там в клубе, те деньги у меня в чемодане вместе с нераскрытым письмом, – выдала почти на одном дыхании.

– Ты взяла деньги в первую ночь, Аня. Приехала сюда, чтобы потрахаться за бабло и уехала, прихватив немалый гонорар за свои услуги, – он говорил так спокойно, будто это действительно произошло, а я… я не знала, почему он так говорит, я ведь…

– Я ведь оставила эти деньги здесь, – растерянно пробормотала и уставилась в угол кровати, куда тогда Тимур бросил купюры.

– Браво! – он сделал пару хлопков ладонями, а затем стал полностью серьезным. – Что мне в тебе нравится, Аня, так это то, что ты умеешь строить святую простоту и быть шлюхой, когда это нужно.

Меня захлестнула волна обиды, а Тимур просто развернулся и вышел.

Через полчаса, когда я уже оделась и причесалась, принесли еду. Завтрак, состоявший из нескольких яиц, жареного бекона и пары кексов с кофе. Разбитую посуду убрали, а ковер тут же вычистили, потратив на это минут десять. Я позавтракала, но когда пришел тот же мужчина и сказал, что ждет меня внизу, но ехать я отказалась.

– Аня, прошу вас, пойдемте, – уговаривал Зеки во второй раз. – Ведь не поздоровиться в первую очередь мне за то, что ослушался приказа.

– Я скажу, что вы сделали все возможное.

– Прошу вас, будьте благоразумны.

Взглянула на мужчину, который, кажется, говорил вполне искренне. Он серьезно? Благоразумной? Меня силой забрали из собственного дома, развели с мужем, трахнули как последнюю шлюху и обращаются отнюдь не лучше, так о чем речь?

Но я таки встала с кровати, накинула кардиган и сказала, что готова.

– Сюда, пожалуйста, – Зеки пропустил меня вперед и указал направо.

Медленно спустилась по лестнице и вышла на улицу, когда передо мной раскрыли двери. Чувствовала себя в сказке.