Без прелюдий (СИ)

Когда Константин заступился за меня перед бывшим мужем, мне вдруг показалось, что он настоящий мужчина и с ним не все потеряно. Ах, нет, мне просто показалось, он настоящая тварь.

— Кто отравился? И с чего вы взяли, что моей продукцией? — еще пытаюсь спорить.

— Пакеты, предоставленные на экспертизу, были с вашим логотипом. Чек о покупке тоже прилагался. Вы, конечно, имеете право оспорить, для чего должны явиться в отделение Роспотребнадзора. Там и ознакомитесь. А сейчас мы вынуждены изъять вашу продукцию для экспертизы, закрыть и опечатать пекарню сроком на девяносто дней.

Меня резко кидает в жар, и начинает гореть лицо. Я даже теряюсь, не зная, что сказать. Этого просто не может быть. Выпечка у меня всегда свежая. Каждый вечер мы списываем то, что не смогли продать. Да мы сами всё это едим. И ещё никто не отравился.

— Отключите всю технику, соберите личные вещи и документы, — велит мне женщина, а один из мужчин уже внаглую проходит ко мне за стойку, начиная собирать в пакет продукцию.

— Стойте, подождите! — пытаюсь остановить этот сюр, а самой хочется зарыдать. — Давайте не будем закрывать до выяснений. Это просто не может быть правдой.

— Вы, Наталья Николаевна, кажется, не до конца понимаете, что вам грозит. Закрытие на девяносто дней и штраф — это не самое страшное. Дело могут передать в прокуратуру. Прекратите препятствовать.

Отхожу, хлопая ресницами. Все живы, здоровы, солнце продолжает светить, а мне кажется, что мой маленький мир рушится.

На автомате, с полным туманом в голове хожу по пекарне, отключая всё, собирая вещи, документы и снимая деньги с кассы. Но четко ощущаю, что близка к убийству. Это уже не просто гладенькие игры со стороны Когана. Это… Даже не нахожу определения этому мерзавцу. Три месяца аренды сгорают, как и договора с поставщиками, с кофейней. И денег у меня почти нет…

В глазах темнеет.

— Мам, — встает рядом со мной Дашка. — Что происходит?

— Разберемся, — на автомате отвечаю я, вручаю ей вещи.

— Мам, ты вся красная.

— Всё нормально, иди, — отсылаю ее я. — Подождите, но это же всё клевета! — нервно сообщаю людям, которые заполняют на стойке какой-то бланк.

— Обращайтесь в суд, — равнодушно выдыхает женщина и закатывает глаза. Для нее это рутинная работа, а для меня — целая жизнь. Сколько планов и надежд у меня было на эту пекарню. Сколько сил и нервов вложено.

У меня не осталось ресурса. Ни морального, ни финансового.