Цербер для непокорной

Тщательно пытаюсь скрыть горечь, которая разливается по груди и поднимается к горлу, мешая мне дышать. Но в этот момент никто не обращает на меня внимания, поэтому моя реакция остается незамеченной. А вот ее слова про то, что она называет моего сына своим, а Фарид ничего на это не говорит, не опровергая ее слова для меня, крепко оседают у меня в голове."

"Галаев что-то шипит ей на их языке, а она ласково отвечает ему в ответ. Вот только чем нежнее становится ее голос, тем более злым звучит его бас. А затем он и вовсе тащит ее на выход очень грубыми, резкими и рваными рывками.

Мне остается только глядеть им вслед. И в последний момент она поворачивает голову и глазами обещает мне возмездие и расправу. Вздрагиваю и отмираю уже, когда хлопает дверь. Сердце колотится в предчувствии беды, но я подхожу к окну и наблюдаю за тем, как Фарид открывает заднюю дверь черной машины и заталкивает девушку внутрь, с силой захлопывая дверцу. Отчитывает водителя как–то зло, а после машина уезжает. Галаев смотрит ей вслед, ослабляет галстук, взъерошивает волосы и только потом заходит обратно в дом. Я резко сажусь на стул, беру в руки чашку с недопитым уже остывшим чаем и делаю вид, что не подглядывала. Сейчас мне бы возмутиться происходящим, но я ощущаю исходящее от него напряжение и готовность вот–вот взорваться. Не хочется попасть под руку этой гремучей смеси бешенства и мужского негодования. Фарид заходит на кухню, останавливается в проеме и облокачивается об косяк, окидывает меня изучающим внимательным взглядом. Я же кидаю на него мимолетный взор, мы встречаемся глазами, но оба молчим. Немного постояв так, он разворачивается и уходит, грубо зовет Сархана, причем, тон у него такой, словно сейчас второго ожидает серьезная выволочка. Но меня это уже не касается, ведь после всех этих дрязг в душе у меня окончательно сформировалась мысль, что Фарид может меня обмануть, и девушка, с учетом влияния ее семьи, может заполучить моего ребенка себе. Страх щупальцами обволакивает мое сердце, подспудно намекая, что мне нужно обязательно бежать. А в этом мне поможет Богдан. Никогда не забывай, кто ты, Лера, и не тешь себя ни иллюзиями, ни напрасными надеждами.

– Все будет хорошо, – шепчу малышу и поглаживаю живот, еле сдерживая слезы.

Я продолжаю сидеть на кухне, гипнотизируя взглядом опадающие листья за окном. Когда Фарид заканчивает свои дела с Сарханом, снова спускается и садится напротив меня. Опережая его слова, я заговариваю первой.