Цербер для непокорной

 – Давай поговорим о другом… Ты говорил своей семье о моем ребенке?

Сглатываю, чувствуя подступающие волны паники. Сердце колотится, ладошки потеют, а сама я внимательно наблюдаю за приближением к кровати Фарида. Стискиваю челюсть, чтобы не отшатнуться, когда он садится на постель. Благо, что не подходит ближе, не нарушает мое личное пространство.

– О нашем сыне, Лера, о нашем. Но на вопрос отвечу. Пока нет, но через три дня приедут мои родители, я тебя с ними познакомлю, – пожимает плечами, будто это дело решенное, как сходить в магазин за хлебом.

– Мне не нравится твое поведение, – вырывается у меня.

– Что именно? – фыркает он, вздергивает бровь, окидывает мое лицо своим тяжелым взглядом.

– Тебе бы к психиатру обратиться, – хмыкаю, дергая верхней губой, словно обнажая клыки, которые все равно ничто по сравнению с угрозой, исходящей от Галаева. – То злишься на меня, то вдруг ластишься. Или это твоя тактика? Всем будет гораздо лучше, если наши отношения останутся в определенных рамках, которые нам не стоит переступать.

– И какие же рамки, позволь услышать? Что ты там еще себе напридумывала? – скалится, обнажая верхние резцы. – Как же с вами, бабами, сложно. Только мозг любите выносить.

Пропускаю мимо ушей его недовольство и замечание про баб, еще не хватало ссориться по другому вопросу. Сейчас меня волнует нечто гораздо более важное.

– Ну, во–первых, отдельное проживание, – обвожу рукой комнату, имея в виду даже не ее, а скорее дом в целом.

– Сразу нет, – качает головой, даже не дав мне приступить к пункту два.

Не договаривает, но его патриархальный настрой мне уже известен, так что много ума не надо, чтобы догадаться, что он хотел сказать."

"– И какие у тебя планы насчет будущего, позволь поинтересоваться? – откидываюсь на подушку, наблюдаю за сменой скудных эмоций на его лице. – Будем жить втроем? Жена–то не против?

Его лицо моментально каменеет, а глаза сужаются. Задела за живое, Галаев? Вон как перекосило–то тебя.

– Как я уже говорил, она – не твоя проблема, – говорит медленно, подчеркивая каждое произнесенное слово. – Вы не будете пересекаться, я в состоянии обеспечить дом и нужды каждой из своих жен, не бедствую, знаешь ли.

Выдыхаю, сжимаю кулаки, впиваюсь ногтями в ладони, аж больно становится, настолько сильно это делаю. Такое чувство, словно я бьюсь в закрытые металлические ворота, и это просто бесполезно. Он непробиваемый тип.