Цена твоей любви

– Тебе не удалось подстроить нормальную аварию, ты из-за этого такой огорченный?

Не воспринимаю Лёхин треп как угрозу, он на самом деле шестерка и то, что дрожит его рука, говорить о том, как ему страшно.

– Да, было бы слишком шикарно, чтоб ты разбился со своей рыжей сучкой.

– Как интересно, я люблю рыженьких. Сегодня ни день, а просто праздник какой-то, нашелся груз, приехали деньги, а еще будет свежее мясо.– Шамиль заинтересован.

Хочу сам свернуть Лехе шею, чтоб только замолчал и не смел больше и слово сказать о моей женщине.

– Я знаю, где она.

– Лучше молчи Леха, я ведь воскресну и убью тебя.

Не представляю, что сделаю, если он назовет адрес, где Регина и Костя, один охранник их не спасет и не защитит. Воздух накаляется еще больше, я вижу только взгляд своего шофера, иду ему навстречу, раскинув руки.

Сейчас жалею, что никогда не носил оружие, считал, что слово имеет большее значение, а если оно еще подкреплено фактами, то это беспроигрышный вариант. Но пистолет – лучший аргумент в любой разборке.

– Ты ничего мне не сделаешь, а когда все наиграются твоей телкой, ее буду трахать я, если, конечно, она останется живая.

Откуда у него столько ненависти, не понимаю. Но лучше умереть здесь и сейчас, чем дать всем шанс шантажировать меня. Я ведь тронусь умом, сам перебиваю всех, если хоть кто-то обидит мою женщину и сына.

– Страшно, да? Думал, что никогда такого не почувствуешь…

Леха не успевает договорить, за кустарниками и забором шум, невнятные выкрики, щелчки.

А я все продолжаю смотреть на Алексея, в его дикие, стеклянные глаза, настолько дикие, что он реально высверлит.

Нет, мне не страшно.

Уже не страшно.

Где-то вдалеке слышны выстрелы, лай собак, лязг желез. Шамиль достает оружие, дергается в сторону, к дальнему выходу. Я делаю два больших шага, слишком резко, звучит громкий хлопок, грудь обжигает.

– Всем лечь на землю, руки за голову.

Начинается суета, слишком много народа, снова хлопок, еще один, до меня лишь через несколько секунд доходит, что это выстрелы. Женский визг, мне трудно стоять, перед глазами все плывет.

Прижимаю руку к груди, больно именно там, а еще очень горячо, словно делают клеймо раскаленным железом. Ладонь в чем-то красном.

Кровь? Моя кровь?

Как странно, в груди горячо, а везде холодно, падаю на колени, совсем не чувствую ног.