Цена согласия

— Костя снова впечатывается в мои губы.

Не мужчина, а какой-то демон. С виду хладнокровный, приятная внешность, но когда смотрит своим притягательным глубоким взглядом и целует, то сердце сжимается в груди.

— А как же конфетно-букетный период и ухаживания?

— Никогда подобным не занимался.

— Я ведь влюблюсь. А ты разобьешь мне сердце.

— Это будут только твои разбитые надежды, милая. Мне все равно.

— Я ненавижу секс.

— Придется убедить тебя в обратном.

— А как же на раз?

— Так и было, когда ты неумело пыталась обольстить меня у кафе, демонстрируя свои сиськи в той дешевой застиранной блузке.

Звучит так, будто Гончаров опять надо мной издевается.

— Почему-то меня завел злой блеск в твоих глазах. Обычно наоборот все происходит, женщины моего внимания настойчиво добиваются, а здесь разрыв шаблона. Ну и в твоем положении, милая, нужно быть благодарной, а не показывать свои острые зубки.

У меня нет ни грамма страха. Рано или поздно ружье, которое висело на стене, обязательно бы выстрелило. И в моем случае пусть убьет меня так, а не при других обстоятельствах.

— И после всего, что ты на меня накопал, все равно женился? — Не получается не ерничать. — Неужели так сиськи понравилось щупать?

— Возможно, — довольно хмыкает Гончаров. — Ну и как ты, наверное, знаешь, любовь зла. — Он опять начинает терзать мои губы и творит что-то невообразимое с языком.

— Нет никакой любви! Прекрати! Твой юрист, или нотариус, уже ушел, — взвиваюсь я, чувствуя, что мне начинает нравиться происходящее между нами безумство.

— Я замышляю не очень хорошие дела, Машенька, и не готов делиться с врагами тем, что заработал своим горбом и здоровьем. Завтра вечером будем в Москве, кое-что еще на тебя перепишем, побудешь немного примерной женой.